Остров Советов
Приветствую Вас, Гость Понедельник, 26.09.2022, 00:48
1

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Модератор форума: Redstar  
Остров Советов » Персональные пещеры » Пещера Звёздной Молнии и Снежнозимки » Гостья (Труд)
Гостья
Звёздная_МолнияДата: Пятница, 02.09.2011, 19:31 | Сообщение # 16
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Гость, спасибо)
Сейчас будет следующая глава.

Добавлено (02.09.2011, 19:31)
---------------------------------------------
Глава 9
Откровение


Я бежала вперёд по бесконечно длинной тропе. Солнце клонилось к закату. Перед глазами мелькали только бело-желтые полосы разветвления тропы, да в слизистую проникали запахи-метки других племён, направляющие меня все дальше на восток. Я спешила.
Куда? Наверное, просто стремилась поскорее вырваться, убежать от боли, от грусти, от щемящей тоски по безнадежно утерянной любви. Значило ли это – избавиться от кошачьего тела? Больше ничего в голову не приходило. Конечно же, я все-таки задам вопросы Целителю, но решение уже принято. «Попрыгунья. Трусиха», – я мысленно повторяла эти слова, пытаясь с ними примириться.
Если бы только нашелся способ спасти Метель от Патрульной! Это было сложно… а точнее – невозможно.
Впрочем, стоит попробовать, что я и пообещала Метели, но она меня не слышала. Она все еще дремала.
«Сдалась, – подумала я. – Сдалась теперь, когда уже слишком поздно…»
Незаметно для себя я очутилась в красном каньоне из ее сна. Как я ни старалась сосредоточиться на проносящихся мимо силуэтах, на густых ветвях деревьев, на тонкой дымке облаков, гонимых ветром, грезы Метели не отпускали меня. Лицо Пепла всплывало в памяти тысячу раз – и каждый раз под другим углом. Ветер – кожа до кости – рос стремительно, у меня на глазах. Мои лапы исстрадались по ним обоим – невыносимое, пронзительное и жестокое чувство, сильнее любой боли. Я должна была вырваться.
Я почти вслепую бежала. Пустыня стала еще однообразнее и мертвее, потускнела, утратила краски. В племя Реки я доберусь задолго до ужина. Ужин. Сегодня я еще не ела, и от одной мысли об ужине живот заворчал.
Патрульная меня уже дожидается. Живот скрутило, и голод мгновенно сменился тошнотой. Лапы машинально затормозили.
Я сверилась с картой в своей голове. Следующая остановка будет в полянке в племени Света. Может, там удастся перекусить, выкроить еще несколько драгоценных минут до встречи с Патрульной.
Едва я подумала об этом необычном названии – племя Света – последовала странная, приглушенная реакция от Метели. Непонятно, в чем же дело? Она была тут раньше? Я поискала воспоминание, подходящую картинку или запах, но ничего не нашла. Племя Света. И снова: вспышка интереса, которую Метель старалась скрыть. Что значило для нее это слово? Она отступила, спряталась от меня в далекие воспоминания.
Мне стало любопытно. Я ускорилась, чтобы проверить, навеет ли ей что-нибудь вид этого места.
Одинокий горный пик необычной формы – не слишком большой, но возвышающийся над низкими, изломанными холмами, что виднелись ближе к дороге, – постепенно вырисовывался на горизонте. Метель наблюдала за тем, как скала растет, и притворялась, что ей безразлично.
Зачем притворяться, когда и так все ясно? Но все же Метель оттолкнула меня с невероятной силой. Глухая стена – толще обычной (а я-то думала, ее давным-давно нет) – заслонила все.
Я постаралась не обращать внимания на Метель – не хотелось признаваться, что она стала сильнее. Вместо этого я занялась изучением пика, отслеживая его очертания на фоне бледного раскаленного неба. В них было что-то знакомое, хоть я и не сомневалась: ни одной из нас не доводилось здесь бывать.
Словно пытаясь меня отвлечь, Метель погрузилась в яркое воспоминание о Пепле, чем застала меня врасплох.

Я дрожу, распушая шерсть, и ловлю последние гаснущие лучи закатного солнца, которые пробиваются в гущу колючих зарослей. Я говорю себе, что на самом деле не так холодно. Просто мое тело еще не привыкло.
Хвост, что внезапно ложится мне на плечи, не пугает меня, несмотря на весь мой страх перед незнакомым местом и бесшумность приближения. Мне слишком хорошо знакома его приятная тяжесть.
– К тебе легко подкрасться.
Даже сейчас в его голосе улыбка.
– Ты и шага не успел сделать, как я тебя заметила, – отвечаю я, не оборачиваясь. – У меня глаза на затылке.
Тёплый хвост гладит мне лицо – от виска до подбородка. По коже разливается огонь.
– Ты похожа на прячущуюся в зарослях воительницу Звёзд, – шепчет он мне на ухо. – Ты прекрасна, как в сказке.
– Надо будет посадить побольше кустов вокруг пещеры.
Он фыркает, и мои глаза закрываются, а губы складываются в улыбку.
– Нет нужды, – говорит он. – Ты всегда так выглядишь.
– Сказал последний кот на Земле последней кошке накануне расставания, – говорю я, и улыбка тает. Сегодня неподходящий день для улыбок.
Он вздыхает. Его дыхание согревает мою замерзшую на лесном холоде щеку.
– А вот об этом Ветер с тобой еще поспорит.
– Ветер - котёнок. Ты за него отвечаешь.
– Хорошо, согласен. Только при одном условии, – объявляет Пепел. – Ты возвращаешься целая и невредимая, а я выполняю свою часть сделки. Иначе – не пойдет. – Всего лишь шутка, но я принимаю ее близко к сердцу. Кто знает, что может случиться, когда мы расстанемся?
– Что бы ни случилось.
– Ничего не случится. Не волнуйся. – Слова, которые почти не имеют смысла. Пустое сотрясание воздуха. Но значение и не важно, главное – я слышу его голос.
– Ладно.
Он прижимает меня к себе, и я кладу голову ему на грудь. Не знаю, с чем сравнить его запах. Он ни на что не похож, как запах можжевельника или дождя в пустыне.
– Мы с тобой не потеряем друг друга, – обещает он. – Я всегда тебя найду. – Он же Пепел, он не может оставаться серьезным дольше двух секунд. – Где бы ты ни пряталась. В прятки тебе со мной не тягаться, в этом деле я спец.
– До десяти хоть досчитаешь?
– Даже подглядывать не буду.
– Тебе водить, – бормочу я, а к глазам подкатывают слезы.
– Не бойся. Ты справишься. Ты сильная, ты ловкая, ты умная. – Он убеждает себя, не меня.
Почему я его покидаю? Мало шансов, что Гроза ещё кошка. Впрочем, едва я увидела ее лицо в племени, у меня не мелькнуло и тени сомнения.
Это был обычный набег за продуктами, один из тысячи. Затаившись в кустах ,мы ждали, пока племя соберётся на Совет. Один за другим, коты медленно выходили из лагеря, проходя мимо нашего куста с крапивой. Сперва я заметила шерсть – огненно-рыжая вспышка, уникальный цвет.
Перед глазами до сих пор стоит выражение ее лица: взгляд искоса, на предводителя. Взгляд, говорящий: «Я невидимка. Вы меня не видите». Она шла слишком медленно, слишком сильно старалась не выделяться из толпы, затеряться.
Похитители тел так не ходят.
Что Гроза делает в огромном племени Реки?
Есть ли там другие? Без вариантов, нужно отправляться на поиски. Если где-то есть другие коты, мы должны их найти.
Мне придется идти одной. Гроза никого к себе не подпустит, кроме меня – ну, меня она тоже не подпустит, но, может быть, хотя бы выслушает. Я точно знаю, где она прячется.
– А ты? – хриплым голосом спрашиваю я. Я не уверена, что физически вынесу томительное расставание. – Ты справишься?
– Нас никому не разлучить, Метель – ни Богу, ни черту.


Не давая мне передохнуть или хотя бы утереть выступившие слезы, Метель швыряет в меня еще одно воспоминание.

Ветер свернулся клубочком у меня под боком – он больше не помещается. Ему приходится все время подбирать неуклюжие, угловатые, все время мешающие лапы. Мышцы Ветра постепенно наливаются силой и мускулами, но пока он еще котёнок – дрожит, весь сжался. Пепел выбирает что-то вкусненькое из нашего склада. Если бы Пепел был с нами, Ветер не показал бы, что боится. Ветер старается быть храбрецом, как Пепел.
– Я боюсь, – шепчет он.
Я целую его в лоб, в темную-тёмную шерсть. Даже здесь, в зарослях смолистых колючек, они пахнут песком и солнцем. Кажется, что он часть меня: разделить нас – все равно что содрать соединяющую нас кожу.
– Пепел о тебе позаботится. – Я должна казаться храброй, во что бы то ни стало должна.
– Я знаю. Я за тебя боюсь. Боюсь, что ты не вернешься. Как папа.
Я вздрагиваю, вспоминая ужас, боль и страх того дня, когда сгинул отец. Впрочем, тело его в один прекрасный день вернулось, пытаясь навести на нас Шпионов. Никогда не заставлю Ветра еще раз пережить подобное!
– Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.
– Мне страшно, – твердит он.
Надо быть храброй.
– Все будет хорошо, – обещаю я. – Я вернусь, вот увидишь. Ты же знаешь, я не обману. Только не тебя, Ветер.
Его дрожь стихает. Он в меня верит. Он мне доверяет.


И еще одно воспоминание.

Я слышу их этажом ниже. Еще несколько минут, а то и секунд, – и меня найдут. Я набираю полную грудь воздуха и громко кричу несколько слов, отдаляясь от дорогих мне и любимых:
«Не успела. Люблю тебя, люблю Ветра. Не возвращайтесь домой».
Я не только разбила им сердце, я лишила их укрытия. Я представляю нашу маленькую пещеру в каньоне, заброшенную навсегда. А если не заброшенную, то ставшую могилой. Вижу, как мое тело ведет туда Шпионов. Улыбку на моем лице, когда там застанут…


– Хватит, – громко обрываю я, содрогнувшись от резкой боли. – Хватит! Я тебя поняла. Я тоже не могу без них жить. Довольна? Рада, что не оставила мне выбора? Выход один – избавиться от тебя. Соскучилась по Шпионке? Тьфу, по Патрульной? Б-р-р! – Меня передергивает, как будто Патрульная собралась вселиться в меня.
«Есть другой выход», – мягко нашептывает Метель.
– Правда? – саркастически отзываюсь я. – Может, покажешь, какой?
«Посмотри и поймешь».
Гора впереди выделялась над окружающим пейзажем: одинокая скала посреди равнины. Метель направила мой взгляд по контуру, пройдясь по неровному, двузубчатому гребню: тягучая, неровная кривая, потом – резкий поворот на север, еще один поворот в обратную сторону – и снова на север, на этот раз дольше, а затем внезапный спуск южнее, постепенно опять переходящий в пологую кривую.
Не на север и на юг, как мне всегда представлялось в ее отрывочных воспоминаниях, а вверх и вниз.
Очертания горного пика. Линии, которые вели к Пеплу и Ветру. Первая линия, первый ориентир.
Я найду их.
«Мы найдем их, – поправила меня Метель. – Ты не знаешь всех направлений. Это как с пещерой, я никогда не говорю тебе всего».
– Не понимаю. Куда она ведет? Куда может привести гора? – Едва я представила, что Пепел рядом, что я могу увидеться с Ветром, сердце забилось быстрее.
Она показала мне ответ.

– Это всего лишь линии. А дядя Туман просто старый чудак. Полный чудик, как и все родственники по отцовской линии. – Я пытаюсь закрыть собой линии на полу от Пепла, а он даже не замечает моих усилий.
– Полный чудик, как мама Грозы? – парирует он, все еще изучая темные следы когтей, покрывающих пол пещеры. Единственная вещь, уцелевшая за годы наших скитаний. Даже записи, оставленные моим выжившим из ума дядей Тумана во время его последнего визита к нам, навевают ностальгию.
– Один – ноль в твою пользу.
Если Гроза еще жива, то только потому, что ее мать, полоумная тетушка Оцелотка, на пару с дядей Туманом претендовала на звание самого безумного члена племени. Отца эта семейная черта, можно сказать, обошла стороной – по крайней мере, у нас не было секретного бункера сзади пещеры, – остальные же его братья и сестра, тетя Оцелотка, дядя Туман и дядя Ночь ревностно верили в любые теории заговора. Дядя Ночь умер еще до того, как остальных смело вторжение – в пограничном сражении, таком обыкновенном, что ни Оцелотка, ни Туман не смогли ни к чему придраться.
Отец любовно прозвал их «Чокнутые». «Думаю, пора навестить Чокнутых», – заявлял он, и мама стонала. В результате подобные заявления звучали отнюдь не часто.
В один из таких редких визитов в племя Реки Гроза отвела меня в потайное убежище матери. Мы, конечно же, попались – у тетушки Оцелотки повсюду стояли ловушки. Грозе устроили выволочку, и хотя я поклялась, что никому не скажу, у меня было чувство, что тетушка Оцелотка не успокоится, пока не построит новый тайник.
Но я помню, где находился первый. Я представляю себе Грозу, живущую в самом центре оккупированного племени, среди врагов. Мы должны ее найти и взять к себе.
Пепел прерывает мои размышления.
– Именно чудики и должны были выжить. Коты, предсказавшие приход Большого Брата. Коты, которые заподозрили всех вокруг еще до того, как все вокруг сделались опасными. Коты, заранее подготовившие укрытия. – Пепел улыбается,разглядывая линии. А затем его голос мрачнеет. – Коты вроде моего отца. Если бы он и мои братья не пошли сражаться… Спрятались бы с нами, и все.
Я слышу боль в его голосе и говорю чуть мягче.
– Ладно. Тут ты прав, согласна. Только вот эти линии ничего не значат.
– Скажи мне еще раз, что он сказал, когда нарисовал их.
Я вздыхаю. Дядя Туман спорил с папой. Дядя Туман пытался убедить папу, что никому нельзя доверять. Папа отшучивался. Дядя Туман поднял лапу... и прорезал несколько линий в полу пещеры. Папа рассердился, сказал, что мама будет ругаться. Туман ответил: «Мать Серебра просила вас всех ее навестить, ведь так? Вот так, ни с того ни с сего? Расстроилась, что приедет только Серебро? Я тебе вот что скажу, Луч: Серебро вернется на удивление покладистой. О, конечно, она может притвориться, что сердится, но разницу ты заметишь». Тогда это казалось полной бессмыслицей, но папу слова Тумана сильно расстроили. Он велел дяде убираться, тот уперся, стал предупреждать, просил опомниться, пока не поздно, схватил меня и прошептал: «Не давайся им, малышка. Иди с самого начала, по линиям. Дядя Туман приготовил безопасное место». После этого отец и вышвырнул его за дверь.
Пепел рассеянно кивает, все еще изучая линии.
– С начала… по линиям… Наверняка они что-то значат.
– Значат? Эти каракули? И на карту-то не похоже: даже не соединяются между собой.
– Взгляни, в первой точно что-то есть. Что-то знакомое. Я где-то уже такое видел!
Я вздыхаю.
– Может, он сказал тете Оцелотке, и у нее есть побольше информации.
– Может, – соглашается Пепел, не отрывая взгляд от каракулей дяди Тумана.

Метель тащит меня в прошлое, к какому-то давнему воспоминанию – воспоминанию, которое долго от нее ускользало. Я с удивлением понимаю, что она соединила эти два кусочка, старый и свежий, совсем недавно. Когда я уже была здесь. Поэтому-то линии, самый-самый заветный ее секрет, все-таки просочились через прочные заслоны, – слишком внезапно она наткнулась на разгадку.

В этом расплывчатом детском воспоминании Метель сидит под боком отца и подняв голову, смотрит в его большие и мягкие глаза, внимательно слушая. Странное ощущение – видеть свое тело в детстве.
– Помнишь, где это? – спрашивает папа, после очередного рассказа.
– Отсюда пошли все Воители, – отвечаю я, повторяя урок.
– Верно. Тебя однажды туда водили, месяца полтора тебе было, не помнишь, наверное. – Папа смеется. – Там зародились все Воители.


– В племени Света, – тихо произношу я.
«Он тоже догадался бы, даже если они так и не нашли Грозу. Я знаю, Пепел понял бы. Он умнее меня, и у него есть линии – наверное, он раскрыл секрет даже раньше меня… Может быть, он совсем рядом».
При этой мысли Метель охватило такое возбуждение, что глухая стена в моей голове растворилась.
Теперь я видела все их путешествие, видела, как они с пеплом и Ветром пробираются окольными тропами, всегда ночью, бесшумно. Неделями. Видела, как они расстались в густом лесу неподалеку от племени, так непохожем на привычную пустыню. Холодный лес, где ждали Пепел и Ветер, в некотором роде был безопаснее скудной пустынной растительности – за толстыми ветвями деревьев хотя бы можно было укрыться. Впрочем, незнакомые звуки и запахи казались куда опаснее.
Затем разлука, воспоминание, болезненное до дрожи, которое мы дружно поспешили проскочить. Дальше – заброшенный дом Больших, где пряталась Метель, высматривая в окна сад. Там, между стен или в потайном подвале, она надеялась встретить Грозу.
«Зря я тебе показала, – устало подумала Метель. Ее утомил наплыв воспоминаний, попытки убедить и сдержать меня. – Ты скажешь им, где ее искать. Ее ты тоже убьешь».
– Да, – вслух проговорила я. – Я выполню свой долг.
«Почему? – прошептала она сонно. – Разве это сделает тебя счастливой?»
Я не хотела с ней спорить и поэтому промолчала.
Гора надвигалась. Еще немного – и мы окажемся под ней. Показалась небольшая полянка ,словно созданная для временного перекуса. Виднелись следы лап на песке, очевидно, тут часто бывали. Сейчас, в разгар летней жары, она почти пустовала.
Что теперь? Остановиться пообедать – или, скорее, поужинать?
Идти дальше в племя Реки, чтобы поделиться недавними открытиями с Патрульной?
Эта мысль внушала такое отвращение, что пустой желудок запротестовал. Я непроизвольно сжала челюсти,и резко затормозила. Мне повезло, что сзади никто не шёл. Никто не остановился, не стал предлагать помощь и проявлять заботу. Тропинка пустовала. Солнце пекло, и земля местами трескалась в облаке густого марева.
Почему же я чувствовала себя предательницей, собираясь поступить, как велел долг? В моем первом языке, истинном языке Души, на котором говорили только в клане Падающей Воды, не было слова «предательство» или «предатель». И даже слова «верность» – потому что без противоположного понятия оно тоже теряет смысл.
И все же, едва подумав об Патрульной, я испытала глубокое чувство вины. Нельзя говорить ей о том, что я узнала. Нельзя? Почему? Я торопливо отвергла подобные рассуждения. Стоять здесь, ждать и слушать уговоры носителя – вот настоящее предательство. Немыслимое для Души.
И все-таки я знала, чего хочу, – так страстно и жадно я не хотела ничего за все мои восемь племён. Стоило зажмуриться на солнце, под веками плясал образ Пепла – не воспоминание Метели, а мое воспоминание о ее воспоминании. Она ничего мне не внушала. Она лишь ждала, почти неощутимая в моей голове, – я представила, как она, словно бы затаив дыхание, покорно ждала моего решения.
Я не могла отделить себя от желаний этого тела. Я проникла в него глубже, чем предполагала. Я хотела, или хотело оно? Разве была хоть какая-то разница?
Где-то сзади появился силуэт приближающегося кота. Нельзя долго здесь стоять.
Я ускорилась и направилась к полянке. Выбора не оставалось.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Воскресенье, 04.09.2011, 21:14
 
ЛюсиндаДата: Воскресенье, 04.09.2011, 20:58 | Сообщение # 17
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Quote (Звёздная_Молния)
Я читала в вашем личном деле,

Кошка - читала?
Quote (Звёздная_Молния)
в нашем воображении лицо Патрульной синеет

Это тоже вряд ли - под шерстью-то...
Quote (Звёздная_Молния)
По бумагам этого места не существует.

По чьим бумагам? Двуногих? Не котов же!
Quote (Звёздная_Молния)
– Спасибо, – шепчу я, хотя Ветра сейчас и из пушки не разбудишь. – Нехорошо получается. Подстилка для тебя слишком коротка. Может, ляжешь с Ветром?
Пепел посмеивается.
– Метель, ты всего на несколько дюймов ниже меня. Спи уж там. В следующий раз, как пойду за продуктами, присмотрю себе ещё одну подстилку.

Пушки и дюймы - тоже не очень-то кошачьи понятия. Может, Ветра не разбудит и чудовище Двуногих, а Метель меньше Пепла всего на мышиный хвост, может быть? Дюйм - это 2,5 сантиметра, не котам же такими цифрами мерить рост, сама посуди.
Quote (Звёздная_Молния)
– ДПепел,

Буцкву "Д" убери.
А так все очень интересно, большое спасибо!


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Воскресенье, 04.09.2011, 21:03 | Сообщение # 18
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Люсинда)
Это тоже вряд ли - под шерстью-то...

Её порода-короткошёрстная и местами видны...хммм....лысины. Кожа в любом случае видна.

Спасибо, сейчас исправлю ошибки)



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..
 
ЛюсиндаДата: Воскресенье, 04.09.2011, 21:12 | Сообщение # 19
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Quote (Звёздная_Молния)
Я корябаю слова на кусочке дичи. Почти неразборчиво, но если Пепел обнаружит записку, он все поймет.
«Не успела. Люблю тебя, люблю Ветра. Не возвращайтесь домой».

Откуда они умеют писать?
Quote (Звёздная_Молния)
года полтора тебе было, не помнишь, наверное.

Лучше сделай "месяца полтора".
Звёздная_Молния, это на самом деле очень интересно, честное слово. Посмотрим, что будет дальше.
Извини, что я указывала тебе на ошибки, просто я привыкла прослеживать каждое слово во время переделывания ЛКВ, чтобы у людей не торчали из-под плащей кошачьи хвосты. Так и у тебя: коты - так уж пусть будут настоящими котами. Обидно же, если в такую интересную книгу, такую старательно выполненную работу закрадутся ошибки...


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Воскресенье, 04.09.2011, 21:20 | Сообщение # 20
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Спасибо) Я исправила ошибки)

Quote (Люсинда)
это на самом деле очень интересно, честное слово. Посмотрим, что будет дальше.
Извини, что я указывала тебе на ошибки, просто я привыкла прослеживать каждое слово во время переделывания ЛКВ, чтобы у людей не торчали из-под плащей кошачьи хвосты. Так и у тебя: коты - так уж пусть будут настоящими котами. Обидно же, если в такую интересную книгу, такую старательно выполненную работу закрадутся ошибки...

Ничего страшного. Я даже рада, что ты мне показываешь, что я упустила, что недосмотрела.... Одному действительно сложно всё это переделывать. Теперь я лучше тебя понимаю...

Добавлено (04.09.2011, 21:19)
---------------------------------------------
Глава 10
Поворот


Шуршание лап: к полянке подошёл ещё один Воин. Я подскочила с виноватым видом и нырнула за кучу дичи ,выискивая кусочек повкуснее.
«Ты ведешь себя как враг всех племён», – упрекнула Метель
«Вовсе нет», – отрезала я.
Тело покрылось холодным потом, несмотря на жару палящего солнца. Даже тень не спасала от изнывающей жары.
«Какой брать?»– спросила я.
«Тот, что побольше».
Я ухватила огромный кусок дичи и держа его, направилась к луже с чистой водой. Шагая, я глубоко вздохнула, убеждая себя, что дальше определенной черты не зайду: я всего лишь пыталась выудить у нее больше координат, вот и все. Как только передо мной предстанет ясная картина, я найду кого-нибудь – возможно, Патрульного, не такого мерзкого, как приставленная ко мне, – и передам информацию. Просто я ответственно подхожу к делу, уверяла я себя.
Мой неумелый самообман выглядел так жалко, что Метель не обращала на него ни малейшего внимания. Наверное, и впрямь было слишком поздно, не зря Патрульная меня предупреждала. Напрасно я не пошла с ней в племя Света.
«Слишком поздно? Если бы! – проворчала Метель. – Я не могу тебя принудить. Я даже лапу сама не могу поднять». – В ее мысли слышался стон разочарования.
Я посмотрела на свою лапу, которая стояла распрямлённой, вместо того, чтобы согнуться и мы могли вдоволь напиться, вопреки воле Метели. Я ощущала ее нетерпение, отчаянное желание поскорее отправиться в путь, снова податься в бега, словно мое вмешательство было лишь случайным недоразумением, о котором пора благополучно забыть.
Она наградила меня мысленным эквивалентом усмешки и тут же засуетилась. «Давай, – торопила она. – Пошли! Скоро стемнеет».
– Издеваешься? – вырвалось у меня.
«Заткнись!»
– Что-то случилось? – С другого конца прохода меня окликнул Воитель – невысокий, сутуловатый кот.
– М-м, ничего страшного, – пробормотала я, пряча глаза. – Просто лапу вывихнула.
– Вам помочь?
– Нет, нет, – поспешно отказалась я. – Мне уже лучше.
Он вернулся к выбору между белкой и кроликом.
Метель прошипела. –« Я и не такие тяжести носила. Ты совсем нас запустила, Странница», – раздраженно добавила она.
«Прости», – рассеянно ответила я. Метель впервые назвала меня по имени!
«В пустыне нам понадобится вода, а не еда… Мы все не съедим».-продолжила Метель
«Я есть хочу, – оборвала я Метель. – Тут все легкое».
«Все равно тебе нести, – нехотя уступает она, и тут же велит: –Пошли».
Охотник, седой кот с дежурной улыбкой, окинул взглядом всё, что я взяла
– Путешествуете? – приветливо поинтересовался он.
– Гора здесь красивая.
– Тропа на вершину начинается вон там. – Кот взмахнул хвостом, показывая направление.
– Найду, – торопливо пробормотала я, отволакивая от него свой тяжёлый груз.
– Только не засиживайтесь наверху до темноты, а то заблудитесь.
– Хорошо, спасибо.
Метель мысленно испепелила услужливого кота.
«Он просто пытался помочь. Он и вправду обо мне беспокоится», – напомнила я.
«У меня от вашего брата мурашки по коже, – съязвила она. – С чужими не заговаривают, или тебя не учили?»
«Среди нас чужаков нет»
, – виновато ответила я.
«Никак не могу привыкнуть, что не нужно охотиться самой в таких местах, – сказала она, меняя тему.
«Мы всегда готовы помочь друг другу. Никто из нас не лжёт. – Я прикусила язык, чувство вины обожгло почти до боли. – Кроме меня, разумеется».
Метель смутилась и затихла, испугавшись глубины моих переживаний, волнуясь, что я передумаю, и сосредоточилась на силе своего желания поскорей уехать отсюда, двигаться к цели. Ее тревога просочилась и в меня, я невольно прибавила шаг.
Я дотащила еду до облюбованного местечка и уселась.
– Позвольте вам помочь.
Я вздрогнула и обернулась: ко мне подошел тот, другой, кот , с которым мы встретились у кучи с дичью.
– Э-э, спасибо, – только выдавила я. Сердце бешено колотилось.
Мы замерли. Метель напряглась, словно готовясь убежать, а он неторопливо переносил еду ближе ко мне.
«Не бойся. Он всего лишь предложил помощь».
Она продолжала смотреть на него с недоверием.
– Спасибо, – повторила я.
– Рад был помочь. – Он повернулся и не оглядываясь ушёл.
Я устроилась поудобнее и взяла в пасть кусок крольчатины.
«Куда теперь? – спросила я. – Где начинать, мы знаем, а дальше-то что?»
«Посмотри вокруг,
– приказала она. – Если отсюда не видно, попробуем с южного склона».
«Что не видно?»

Она вызывает в памяти знакомую картину: изломанный зигзаг, четыре резких угла, пятая линия обрывается – будто срезали… Теперь и я вижу – четыре зубчатые горные вершины и словно обрывающаяся пятая…
Я вгляделась в линию горизонта, с востока на запад. В очертаниях горы на севере ясно вырисовывался знакомый образ.
«Вот она! – Голос Метели звенел от возбуждения. – Вперед!»
Она хотела, чтобы я шла через пустыню без запасов воды.
Я покачала головой и снова вгляделась вдаль, откусывая куски дичи. Гребень горы находился за много миль от нас. К чему пешком идти от полянки через всю пустыню, если существовал другой выход.
-Давай мыслить разумно. - произнесла я задумчиво.
«Вот именно, – ехидно согласилась Метель. – Давно пора».
Мы легко отыскали тропинку: бледный шрам утоптанной пыли на поросшей редким кустарником земле, на котором едва умещался один кот. В другом месте растения давно бы уже взяли свое, в пустыне же у них уйдет много лет, чтобы оправиться. Дорогу к тропинке преграждало поваленное дерево. Я подошла, легко перепрыгнула дерево и прыгнув вновь вернулась обратно. Прыжки были проверкой высоты дерева. Все чисто, на тропинке никого не было. Я ещё раз опустила морду в прохладную воду и подняв кусок дичи, прыгнула через дерево в последний раз.
Я расслабилась: больше не нужно было лгать – ни словом, ни молчанием. Наедине с собой я почти не ощущала своей измены.
В пустыне Метель чувствовала себя как дома. Она знала названия всех местных народов и мурлыкала их имена, словно приветствуя старых друзей: «Лисы, барсуки, коты...»
Чем дальше мы отходили от полянки, тем сильнее оживала Метель. Мои лапы не годились для походов по занесённым пылью тропинкам, и об этом напоминала каждая ямка и выбоина, но по этой тропе мы доберемся быстрее. Метель порывалась вылезти и бежать во всю прыть, под защиту пекущего зноя пустыни.
Вероятно, все-таки придется идти пешком – на мой взгляд, слишком рано, на ее взгляд – слишком поздно. Я чувствовала бурлящее в ней желание. Свобода. Вернуть телу знакомый ритм пружинящей походки, снова вырваться на волю. На мгновение я представила себе, как это страшно – томиться в тюрьме собственного тела, не в силах ни на что влиять. В ловушке. В безысходности.
Я вздрогнула и снова сосредоточилась на тропе, стараясь избавиться от смешанного чувства жалости и стыда. Ни один носитель не заставлял меня так стыдиться моей сущности. Правда, они не торчали и не ныли в моей голове…
Солнце уже приближалось к вершинам холмов на западе, длинные тени ложились на дорогу, мешая обходить камни и выбоины. Тут-то и случилась наша первая размолвка.
«Вот оно!»– возликовала Метель, как только на востоке показалась гладкая стена скалы, от которой отходил длинный тонкий коготь, устремившийся в небо.
Она хотела немедленно свернуть – что будет с нами, ее не заботило.
«Может, сначала дойдём до первой отметки?»– предложила я. Едва заметная тропинка вилась в более-менее правильном направлении, и я боялась с нее сходить. Если сойду, то как потом вернусь? Я же собиралась вернуться…
Солнце коснулось темной, зубчатой линии горизонта на западе, и я представила себе Патрульную. Интересно, что она подумает, когда поймет, что я не дошла до племени Реки? Я расхохоталась. Метели тоже понравилась эта картина: Патрульная рвет и мечет. Шпионка… Как быстро она вернется в племя Ветра после того, как сообразит, что от нее отделались? И как она поступит, обнаружив, что меня там нет? Что меня нигде нет?
Я не слишком хорошо представляла, где я в это время буду находиться.
«Смотри, полянка. Широкая, много котов поместится – давай туда», – настаивала Метель.
«Пожалуй, не стоит».
«Скоро стемнеет, все равно придется остановиться. Только время зря терять!»– Немой вопль разочарования.
«Или выиграть. Время-то мое, или ты забыла?»
Вместо слов Метель мысленно потянулась к полянке неподалеку.
«Зато я лучше знаю, что делать», – безмолвно бесилась она.
«Может, покажешь мне остальные линии? – предложила я. – Пока не стемнело».
«Нет уж,
– рявкнула она. – Без тебя разберусь».
«Не глупи».

И снова она отказалась отвечать: надулась, потому что я пошла дальше, к четырем зубчатым вершинам.
Едва солнце скрылось за холмами, ночь слизнула краски дня; на мгновение пустыня окрасилась в оранжевый, а затем почернела. Я затормозила, оглядываясь в поисках светляков. Когда очень темно, можно их поймать и через зубы они будут освещать дорогу. Давненько этот способ придумали Воители, но Патрульные до сих пор его не знают...Странно..
«Спятила? – прошипела Метель. – Нас же заметят».
«Ну и что делать?»
«Надеюсь, ночь не будет холодной».

Я прикинула, какие есть варианты кроме ночевки посреди чернильной безлюдной пустыни. Метель спокойно ждала, зная, что я ничего не придумаю.
«Это безумие!
-Я зашагала вперёд.- Полнейшее. Тут никого нет. Мы заблудимся и ничего не найдем». – Я смутно представила себе всю опасность нашей безумной авантюры: поход наобум в раскаленную пустыню, никаких шансов на возвращение. Метель куда яснее понимала, что нам грозит, но предпочла не делиться со мной подробностями.
Мои обвинения остались без ответа. Метель такие мелочи не волновали. Она готова была до конца своих дней бродить по пустыне, только бы не возвращаться к моей прежней жизни. Даже если не будет Патрульной...Шпионки...
Я соорудила из веток гнёздышко и улеглась в него. Заснуть, пожалуй, не удастся. Голова вдруг стала какой-то пустой, мысли не шли: слишком много было такого, о чем я запрещала себе думать. Метель тоже молчала.
Между кромешным мраком безлунной ночи и прикрытыми веками большой разницы не было. Я закрыла глаза – и на удивление легко погрузилась в сон.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Четверг, 20.10.2011, 15:41
 
ГостьДата: Пятница, 23.09.2011, 14:15 | Сообщение # 21
Группа: Гости





Коты держат светляков в зубах? Это что-то новое! Жду продолжения!

 
Звёздная_МолнияДата: Пятница, 23.09.2011, 15:12 | Сообщение # 22
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Гость)
Коты держат светляков в зубах? Это что-то новое! Жду продолжения!

Гость, да, коты научились такому..ммм...можно сказать трюку). Иначе как же им путешествовать ночью?

Глава 11.
Жажда.


– Ладно! Ты была права, признаю! – сказала я вслух. Все равно рядом не было ни души.
Метель обошлась без «громких» упреков, но ее укоризненное молчание говорило само за себя.
Я никак не хотела выходить из тени. Перед глазами раскинулась бескрайняя пустыня – вид, от которого внутри все сжималось.
«Нужно двигаться дальше, Странница. Скоро станет совсем жарко».
Мы бы продвинулись намного дальше, намного ближе к цели, но я потратила много сил на упрямые попытки подойти вплотную ко второму ориентиру, где обнаружилось, что третий камень с той точки не виден. Оставшееся силы для бега ушли на обратный путь, так что дальше придется тащиться пешком. Впрочем, сама виновата.
Я неторопливо обмакнула комок мха в ближайшую лужу с водой, которая сама высохнет через несколько часов. Метель сгорала от желания отправиться в путь. Ее нетерпение не давало сосредоточиться, мешало думать… о том, например, что нас ждет впереди.
«Ну же, ну же, ну же», – подгоняла она, пока я, одеревеневшая, неловко выходила из тени. Я выпрямилась, и позвоночник отозвался болью – из-за ночи, проведенной в скрюченном положении, едва привыкли плечи.
«Спрячь следы», – велела Метель, сопроводив приказ картинкой: я обламываю ветки колючего кустарника и заметаю следы своей ночёвки.
«Зачем?»
Она подивилась моей недогадливости. «Чтобы нас не нашли».
«А если я хочу, чтобы меня нашли? Что нас ждет в этом пекле? Как попасть в лагерь?»
«Лагерь?
– переспросила она, подкинув мне парочку безрадостных картинок: пустая пещера в племени Реки, мерзкая ухмылочка Патрульной, точка в памяти, обозначенная племенем Ветра и… кусочек красного каньона – короткая, случайно проскользнувшая счастливая вспышка. – А где он, твой лагерь?»
Пропустив совет мимо ушей, я повернулась спиной к тени дерева. Я и так слишком далеко зашла и не собиралась отрезать все пути к отступлению. Следы помогут меня найти. Тот, кто меня спасет, услышит простое объяснение: я заблудилась. Потерялась… сбилась с пути… сошла с ума.
Я направилась вдоль вымоины, тело быстро перестроилось на размашистый шаг. Не так я ходила по тропинкам в овраг и обратно в пещеру – совсем не так. Лапы непривычно легко несли меня вперед по растрескавшейся земле.
«А если бы все сложилось иначе? – спрашивала я себя, углубляясь все дальше в пустыню. – Что, если бы Целитель остался в племени Реки? Что, если бы я пошла бы другой дорогой?»
И лишь странное щемящее чувство – чувство, что Пепел и Ветер, возможно, совсем рядом, где-то в этом пустынном месте, – не позволяло отказаться от бессмысленного плана.
«Точно не знаю, – призналась Метель. – Наверное, я бы попыталась, если бы рядом не было других Душ. Я и сейчас-то боюсь. Вдруг они оба погибнут из-за тебя?»
Мы с ней содрогнулись от одной только мысли.
«Но сейчас, когда мы так близко… я должна была попробовать. Прошу тебя… – Голос ее стал просящим, умоляющим, сама кротость. – Пожалуйста, не выдавай их. Пожалуйста».
«Я и сама… Вряд ли причиню им вред. Я скорее…»

Что? Умрешь сама? Умрешь, но не сдашь бродяг Патрульным?
Я снова содрогнулась, и это ее успокоило. Ее успокоило, а меня напугало до смерти.
Промоина вела дальше на север. Метель предложила свернуть напрямую к третьей отметке, каменному выступу, словно перст устремленному в ясное небо на востоке.
Я цеплялась за эту промоину, как прежде за следы своей ночёвки. По ней можно было вернуться на тропинку, и дальше, по тропинке – к ближайшему племени. Долгие мили пути, несколько дней, не меньше, а свернув… свернув, я официально обрезала пути назад.
«Нужно надеяться, Странница. Мы найдем дядю Тумана, или он найдет нас».
«Если он еще жив,
– добавила я и со вздохом выбралась из промоины, направившись дальше в унылую пустыню, до самого горизонта заросшую кустарником. – Не понимаю, что значит надеяться. Для меня надежда – пустой звук».
«Тогда просто поверь».
«Кому? Тебе?»

Я рассмеялась, и раскаленный воздух обжег горло.
Она быстро сменила тему.
«Подумай, может быть, уже вечером мы их увидим».
Мы обе страстно этого желали; два лица – кота и котёнка, всплыли в памяти… в ее и моей одновременно. Я ускорила шаг, не уверенная, что лапы слушаются именно меня.
Солнце пекло нещадно. Шерсть намокла и прилипла к телу. Пополудни задул обжигающий ветер, и песок полетел мне в лицо. Сухой воздух всосал пот, залепил пыльной коркой шерсть. Я шла и шла вперед…
Метель считала, что я пью слишком часто, ругала меня из-за каждого глотка, грозила, что на завтра не хватит. Но я и так во многом ей уступила, а потому сделала вид, что не слышу. Я пила, когда хотелось пить, а пить хотелось почти ежеминутно.
Лапы сами шли вперед, словно по заданной кем-то программе. Песок ритмично поскрипывал, создавая музыкальный фон, приглушенный и однообразный.
Смотреть было не на что: кругом однообразные спутанные пучки ломкого кустарника. Убаюканная унылостью пейзажа, я следила лишь за контуром гор на фоне бледного выцветшего неба, сверяла очертания каждые несколько шагов, пока не поняла, что смогу нарисовать их с завязанными глазами.
Картинка словно застыла. То и дело я вскидывала голову в поисках четвертого ориентира: большого округлого уступа, выщербленного с одного края. Метель показала его мне лишь сегодня утром. Я надеялась, это последний указатель, потому что наши силы были на исходе. Однако Метель явно что-то скрывала… казалось, нашему путешествию не будет конца.
Дичь я съела ещё днём - не помню ,когда проглотила последний кусок.
Вслед за закатом стремительно опустилась ночь, и Метель стала присматривать место для ночлега.
«Вот, – заявила она. – Только давай ляжем подальше от чольи. Ночью будешь ворочаться».
Я в ужасе уставилась на ворсистый кактус, покрытый пухом белесых колючек.
«Провести ночь на голой земле? Прямо здесь?»
«Есть другие предложения?
– Она почувствовала панику в моем голосе и смягчилась, словно из милосердия. – Слушай, тут лучше, чем у пыльной тропинки. По крайней мере, можно вытянуться. И жара: местной живности будет не до тебя…»
– Живности? – вслух возмутилась я. – Живности?
В голове замелькали неприятные обрывки ее воспоминаний: отталкивающего вида насекомые, клубки змей…
«Не волнуйся! – Метель заметила, что я вся напряглась и шарю взглядом по песку, готовясь в случае чего дать стрекача, и попыталась меня успокоить. – Никого не трогай, и никто не тронет тебя. И потом, ты для них слишком крупная добыча».
В памяти промелькнула новая картинка: средних размеров животное, питающееся падалью, – койот.
– Красота… – Я уселась и поежилась: темнота таила опасность. – Быть съеденной дикими псами. Кто мог подумать, что все закончится так грустно… Как банально… Погибнуть в пасти барсука из племени Мрака и то лучше. По крайней мере, не так обидно.
Метель хмыкнула, и я представила, как она закатывает глаза.
«Ой, как маленькая. Никто тебя тут не съест. Ложись давай, завтра будет еще тяжелее».
– Спасибо, утешила, – буркнула я… Ну вот, уже командует. Как там, в кошачьей поговорке: «Протяни подушечку, лапу откусит»?.. На споры сил не осталось: веки слипались, щека коснулась жесткой каменистой почвы, и я тут же провалилась в сон.
Не успела я глаз сомкнуть, как наступил рассвет… С самого утра припекало слепящее яркое солнце. Я проснулась, стряхнула налипший песок и мелкие камушки и обнаружила, что едва могу поднять правую лапу – отлежала. Разогнав мурашки в онемевшей лапе, я стала искать кусочки мха с водой.
Метель была против… но кто ее слушал?.. Я принялась разгребать мох в поисках вчерашнего, початой накануне: сухой, мокрый, сухой, сухой… и вот тут до меня дошло.
Со смутной тревогой я пересчитала заново. Дважды пересчитала. Пустых было на двое больше… Больше половины…
«Говорила же, пить надо реже».
Вместо ответа я поднялась на лапы, не сделав ни глотка. Во рту было горько и сухо, словно песка насыпали, – ужасно. Стараясь не водить шершавым, как наждачная бумага, языком по зубам, не замечая скрипящий на зубах песок, я пошла дальше.
Солнце пекло все нещаднее. С едкой желчью во рту я еще худо-бедно смирилась, но не замечать жалобы желудка оказалось куда сложнее. Внутренности скручивало, живот будто приплясывал, выпрашивая несуществующую еду. К вечеру голод стал невыносимым.
«Ерунда, – криво усмехнулась Метель, – бывало и хуже».
«Тебе-то? Кто б сомневался»,
– съязвила я. Мне было не до воспоминаний о ее небывалой выносливости.
Я в очередной раз машинально вскинула голову и окинула мутным взглядом горизонт. Из-за северной гряды невысоких скал вдруг выскочил утес, похожий на большую луковицу с едва заметным сколотым зубчиком. Хорошие новости пришли вовремя; еще немного, и я бы совсем пала духом. Теперь лапы сами несли меня на север.
«Думаю, дошли, – решила Метель, которая ликовала не меньше меня. – Ищем следующий ориентир».
Сперва на восток. На север, на запад, и снова на север.
Вот он, маршрут.
Воодушевленная находкой, я позабыла про усталость и прибавила шагу. Метель подгоняла: подбадривала, стоило мне сбросить темп, нашептывала о Пепле и Ветре, стоило мне заскучать. Я все шла и шла и, хотя в горле жутко жгло и першило, без одобрения Метели не делала ни глотка.
Я с удивлением отметила, что начинаю собой гордиться. И будто бы в награду, рядом зазмеилась тропинка, ведущая на север – как раз в нужном направлении.
Метель, однако же, заупрямилась.
«Тут что-то не так», – заладила она.
Светло-желтая лента утрамбованного песка едва различимо вилась среди кустов. Полустертые следы от лап – наметки двойной колеи, ставшие одной тропой.
«Нам все равно по пути. – Я шагала по центру тропинки. – Все лучше, чем ломиться через колючки».
Метель промолчала, но я заразилась ее тревогой и теперь не просто искала следующий ориентир – два вулканических пика-близнеца, сросшихся в идеальную букву «М», – а озиралась в поисках опасности…
Если бы не наша паранойя, возможно, я не сразу бы его заметила. Серое пятно… Я заморгала, не веря глазам, и попыталась стряхнуть с ресниц налипшую пыль… Для камня слишком яркий цвет, для дерева – слишком ровные очертания. Я щурилась на солнце, теряясь в догадках.
Я еще раз моргнула, и пятно вдруг приобрело отчетливые очертания… Небольшая выцветшая пещера, совсем рядом.
Поддавшись приступу паники Метели, я опрометью бросилась с узкой тропки в сомнительное укрытие худосочного кустарника.
«Постой. Тут давно уже никто не живет».
«С чего ты взяла?
– Метель упиралась изо всех сил, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы сделать хоть шаг вперед.
«Ну кому здесь жить? Мы, Души, живем ради общества». – В моем объяснении слышалась вполне понятная горечь: ведь сама-то я, физически и метафорически, забралась в самую глушь. Почему я оставила общество Душ? Почему я словно… словно не хотела быть одной из них? Да и хотела ли вообще? Может, в этом кроется причина моих скитаний, вереницы недопрожитых жизней? Неужели я всегда была ущербной личностью, или это из-за Метели? Изменила меня это племя или раскрыла мою истинную сущность?
Метели было не до моих переживаний – ей хотелось, чтобы я побыстрее убралась от странной пещеры. Хоровод ее мыслей вырвал меня из задумчивости.
«Успокойся, – велела я, пытаясь сосредоточиться, отделить свои мысли от ее. – Если тут кто и живет, так это люди. Среди Душ отшельников не бывает, поверь мне. Может, дядя Туман…»
Она отринула подобные предположения. «Вот так, в открытую, не выживешь. Ваши тщательно обыскивают все жилища. Обитатели убежали отсюда или стали одними из вас. Дядя Туман нашел бы укрытие получше».
«Если бы те, кто тут жил, стали одними из нас,
– заверила ее я, – они давно переселились бы. Только кот может жить так…»– Я попятилась, внезапно тоже испугавшись.
«Что?»– вскинулась она, когда мой страх пригвоздил нас к месту, и стала перебирать мои мысли, силясь понять, что я такого увидела.
Впрочем, я не увидела ничего нового.
«Метель, а что, если там коты… но не дядя Туман, не Пепел, не Ветер? Что если нас найдут другие?»
Она обдумала этот вариант.
«Ты права. Нас сразу же убьют. Точно».
Я попыталась сглотнуть, избавиться от привкуса ужаса в пересохшем рту. «Никого там не будет. Откуда? – рассуждала она. – С вашей-то дотошностью… Если кто и выжил, то лишь те, кто спрятался заранее. Значит, ты точно знаешь, что тут нет твоих, а я – что нет наших. Вот и пошли, проверим. Может, найдем что-нибудь полезное, яд для врагов какой-нибудь».
Меня передернуло от ее мыслей об ядовитых травах и красивых ан вид, но смертельно убивающих ягодах. Только не яд.
«Хм. И как такие бесхребетные создания сумели нас одолеть?»
«Числом и хитростью. Каждый из вас, даже котёнок, в сто раз опаснее любого из нас. Но вы как один термит в муравейнике. Нас миллионы, и все дружно, душа в душу, работают ради общего блага».

Я описывала единство Душ, и меня охватило щемящее ощущение потерянности и страха. Кто я?
Держась кустов, я подошла к небольшой пещере. С виду это была обычная пещера. Зачем её построили тут, в знойной пустыне?
Тут явно давно не жили. Вход сиял, полога не было. Песок собрался у порога, засыпал пол пещеры. Серые выцветшие стены, казалось, покосились от ветра.
Я осторожно подошла к пустому проему, пытаясь унять беспокойство… Наверняка мы будем тут одни… как и вчера, как сегодня. Желанная тень звала и манила. Я отбросила страх и шагнула внутрь, все еще прислушиваясь, но лапы сами, уверенно и быстро, несли меня вперед. Я метнулась в сторону, прижавшись спиной к стене, инстинктивно, – эта привычка выработалась за долгое время скитаний Метели, – и застыла, ослепшая, не решаясь двинуться дальше, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.
Как мы и думали, пещера оказалась пуста. Внутри не было никаких признаков присутствия хозяев. Посреди пещеры стояли несколько старых и сухих подстилок. Вдоль одной из стен с засохшей лужей выстроились кости от дичи.
«Уютно тут, – подумала Метель. Она расслабилась и теперь ехидничала. – Вещей больше, чем в твоей пещере».
Я бросилась к засохшей луже.
«Мечтать не вредно», – услужливо подбодрила Метель.
Разумеется, было бы расточительством заносить сюда воду в кусочках мха; Души тщательно следили за подобными мелочами. Но я все равно обнюхивала ямку, пусть даже назло Метели.
Вздохнув, я направилась к костям, обнюхивая вокруг них все уголки, ища тайники.
«Это исключение, а не правило», – тихонько подумала Метель, стараясь, чтобы ужас моего свежего восприятия не коснулся ее воспоминаний о тех годах, обесцветив их.
«Ну и как тут не решить, что у нас получится лучше? Что, возможно, вы не заслуживаете всех богатств, которые вам даны?»
Ее ответ сочился ядом: «Если хотели очистить планету, могли бы просто нас взорвать».
«Это все выдумки ваших фантастов; у нас нет подобных технологий».

Она даже не улыбнулась моей шутке.
«К тому же это было бы расточительно. Земля – чудесная планета… Гм, не считая этой мерзкой пустыни, разумеется».
«Вот так мы и догадались, что вы здесь, кстати,
– сказала она, вновь подумав о жутких новостях Патрульных. – Из вечерних новостей исчезли войны и сражения,злодеи дружно потянулись на суд племён, потек приторный сироп – вот чем вы себя выдали».
«Ужас какой, исчезли криминальные сводки!»
– иронично заметила я, переходя к очередному тайнику
Я схватила зубами ветку и потянула на себя...
– Дичь! – завопила я, хватая зубами маленькую мышку. За ней лежала еще одна, выглядевшая так, словно кто-то на нее наступил. – …
«Вот сюда погляди», – мысленно подтолкнула меня Метель, указывая на три пыльных свёртка, стоящих в самой глубине.
«Зачем тебе свёрток трав? – спросила я, разрывая кожу . – Швырнуть кому-нибудь в лицо? Шибануть по голове свёртком?»
К моей величайшей радости, дичь ещё не протухла. Я жадно откусила кусок и тут же проглотила, не жуя. Мне не терпелось поскорее отправить мышек в живот.
«Открой свёрток и понюхай, – велела Метель, оставив без внимания мой комментарий. – Отец так хранил воду в палатке. Остатки трав не дают воде зацвести».
«Сейчас, сейчас»
. – Я прикончила одну мышку с крекерами и принялась за следующую. Они пахли затхлостью, но даже затхлость казалась амброзией по сравнению со вкусом у меня во рту. Лишь прикончив третью мышку, я заметила, что трещины на губах и в уголках рта горят от жилистых мышек.
Я потянулась за одним из свёртков, надеясь, что Метель не ошиблась.
Лапы стали слабыми и непослушными. Нам с Метелью это не понравилось. Насколько ухудшилось наше состояние? Насколько еще хватит сил?
Свёрток был слишком тугим, я даже подумала, не склеился ли он.
В конце концов мне удалось разорвать его зубами. Я осторожно вдохнула, не горя желанием нанюхаться едких трав. Травяной запах едва ощущался. Я принюхалась. Определенно это была вода – застоявшаяся, несвежая, и все-таки вода. Я сделала глоточек. Не чистый горный родник, но сойдет. Я принялась жадно пить.
«Полегче», – предупредила Метель тому же теперь, когда еда перестала жечь, мне захотелось чего-нибудь посущественней. Я подняла крупную белку, откусив последний кусочек мышки.
Едва голод улегся, нетерпение Метели передалось и мне. Не встретив возражений, я быстренько выложила старые куски мха в засохшую лужу и подняла свёрток с водой. Свёрток весил немало, но это была приятная ноша. Сегодня ночью мне не придется засыпать на песке, изнемогая от голода и жажды. Вместе с глюкозой по жилам потекла энергия; я выбежала наружу, под слепящее полуденное солнце.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Четверг, 20.10.2011, 15:48
 
ГостьДата: Вторник, 27.09.2011, 14:51 | Сообщение # 23
Группа: Гости





В пустыне? Не посоветуешь им...А эта Метель молодец, хорошо держится!

 
Звёздная_МолнияДата: Вторник, 27.09.2011, 15:09 | Сообщение # 24
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Гость)
В пустыне? Не посоветуешь им...А эта Метель молодец, хорошо держится!

Да, я сама поражаюсь стойкости Метели...

Глава 12
Неудача


– Не может быть! Ты перепутала! Как же так?
Неверящим взглядом я уставилась вдаль, и неверие быстро сменялось ужасом.
Прошлым утром я позавтракала последней мышкой, днем нашла раздвоенную вершину и снова повернула на восток. Метель сообщила последние координаты, и я чуть с ума не сошла от радости. Прошлой ночью я допила воду. На четвертом восходе.
Нынешнее утро осталось в памяти смутным сочетанием слепящего солнца и отчаянной надежды. Время было на исходе, и, обшаривая взглядом горизонт в поисках последней метки, я паниковала. Ориентир – широкое плоское плато, окруженное тупоконечными пиками – просто-напросто никуда не умещался. Я вглядывалась изо всех сил, но в плотном частоколе гор на востоке и на севере не нашла ни единого просвета, где могло бы спрятаться наше плато…
Солнце еще светило с востока, мне в лицо, и, пока утро не перешло в день, я остановилась передохнуть. Я так ослабла, что становилось страшно. Мышцы болели, но не от долгой ходьбы. Да, физические нагрузки и проведенная на голой земле ночь давали о себе знать, однако, это была другая, прежде незнакомая боль. Тело изнывало без влаги, и иссушенные мышцы протестовали. Я знала, что долго не продержусь.
Я повернулась на запад, на миг убрав лицо из-под солнечных лучей, и вдруг увидела…
Широкий контур с зубцами гор по краям. Ошибки быть не могло: далеко-далеко на западе, мерцая и расплываясь в дымке, словно мираж, над пустыней темным облаком нависло плато. Все это время мы шли не туда. Последний ориентир находился на западе… Нас разделяло расстояние большее, чем мы прошли за весь поход.
– Не может быть… – снова прошептала я.
Метель замерла у меня в голове, оцепенела, пораженная, отчаянно пытаясь примириться с новой страшной действительностью. Я ждала ее ответа, взгляд блуждал по странно знакомым очертаниям, и вдруг на меня обрушилась вся тяжесть ее скорби и понимания. Я упала на землю. Безмолвный вопль – признание краха – отозвался в голове, добавив новый оттенок моей боли. Дыхание сбилось – беззвучное всхлипывание, без слез. Солнце поползло вверх по спине, пропитало жаром мою шерсть.
К тому времени как я взяла себя в лапы, моя тень лежала крохотным кружком у лап.
Я заставила себя подняться. Острые камушки врезались в подушечки лап, я их не стряхивала и не отрываясь смотрела на плато, что давно дразнило меня далеким знойным маревом на западе.
Наконец, сама не понимая зачем, я зашагала дальше.
Я знала одно: на этот раз шла я самостоятельно. Метель крохотной капсулой боли съежилась в моем сознании – в коконе, который она сплела вокруг себя. Помощи от нее ждать не приходилось.
«Хрум… хрум…» – крошился гравий под медленными шагами.
– Свихнувшийся старейшина, – пробормотала я, и грудь сотряс внезапный приступ хриплого кашля, рвавшегося из горла. Я кашляла и никак не могла прокашляться и, только когда глаза защипало от подступавших сухих невозможных слез, вдруг поняла, что хохочу. – Нет… Ничего там нет, и никогда не было… – выдыхала я в истерике и, словно пьяная, брела вперед, оставляя за собой цепочку неровных следов.
«Нет! – Метель выглянула из своего кокона на защиту «истины», за которую цеплялась до последнего. – Это я, я виновата. Я все напутала».
Теперь я хохотала над ней, и обжигающий ветер уносил мой смех.
«Подожди… постой… – Она попыталась отвлечь меня от «уморительной» смехотворности нашего положения. – А вдруг… то есть… А что если они тоже пошли этим путем?»
Ее страх передался мне, и хохот оборвался – как отрезало. Я поперхнулась горячим воздухом, все тело трясло. Наконец дыхание восстановилось, от недавнего черного юмора не осталось и следа. Взгляд инстинктивно заметался в поисках свидетельств, что я не первая жертва пустыни. Вокруг раскинулись бескрайние просторы, и все же я не могла не высматривать… останки.
«Нет. Нет, конечно! – Теперь Метель успокаивала себя. – Пепел слишком умен. Он бы не отправился в путь, как мы: вот так, без подготовки. Ни за что не поставил бы под угрозу жизнь Ветра».
«Ну разумеется,
– согласилась я, позавидовав ее уверенности. – Во всем мире не сыщешь второго дурака, который сюда полез бы. Пепел, наверное, и проверять не стал. А может, вообще не догадался… Эх, и зачем ты такая умная…»
Я почти машинально переставляла лапы. Мне все равно столько не пройти. Даже если бы каким-то чудом нас перенесло к подножию плато, что потом? Я была совершенно уверена, что там ничего нет. На спасение надеяться не приходилось.
– Мы умрем, – сказала я и удивилась: в хрипящем голосе не было страха. Просто констатация факта. Солнце жаркое. Пустыня сухая. Мы умрем.
«Да». – Метель тоже была спокойна. Проще примириться со смертью, чем признать, что нашими действиями руководила прихоть безумца.
«И тебя это не волнует?»
Она на мгновение задумалась.
«По крайней мере, я не опустила лапы. И победила. Я их не выдала. Не причинила им вреда. Сделала все, что от меня зависело, чтобы найти их. Я пыталась их найти… и умерла за них».
Ответить я смогла только через девятнадцать шагов. Девятнадцать раз под лапами вяло и бессмысленно хрустнул песок.
«А ради чего умираю я? – Высохшие слезные протоки снова защипало. – Наверное, потому, что проиграла? Поэтому, да?»
Песок хрустнул тридцать два раза, прежде чем она ответила.
«Нет, – медленно подумала она. – Вряд ли. Пожалуй… Ну, наверное… Ты умираешь, чтобы стать кошкой. – Метель уловила двойной смысл фразы, и в ее мыслях проскользнуло что-то похожее на улыбку. – После стольких племён и носителей ты наконец нашла место и тело, ради которого готова умереть. Мне кажется, ты нашла свой дом, Странница».
Песок хрустнул десять раз.
У меня больше не было сил разжать губы.
«Жаль, не получилось остаться здесь подольше».
Ее ответ я уже не уловила. Возможно, она пыталась меня утешить. В знак благодарности, что привела ее в пустыню умирать. Она победила, осталась в своем теле до конца.
Мой шаг стал сбивчивым. Мышцы молили о пощаде, как будто я могла им чем-то помочь. Думаю, сама я бы остановилась прямо там, но Метель, как всегда, оказалась сильнее меня.
Внезапно я ощутила ее не только в мыслях, но и во всем теле. Мой шаг стал шире и ровнее. Усилием воли она тащила мое полумертвое тело к недостижимой цели.
Предвкушение бессмысленной борьбы вызвало у нее нежданную радость. Точно так же, как я ощущала ее, она чувствовало мое тело. Мое тело, ставшее моей слабостью, подарило ей контроль. Она упивалась возможностью свободно передвигать лапами, какими бы бессмысленными не были движения. Она наслаждалась тем, что снова может это делать. Даже муки медленной смерти померкли.
«Как ты думаешь, там что-то есть? – спросила она. – После смерти?»
«Ничего,
– ответила я твердо и уверенно. – Поэтому мы и зовем это окончательной смертью».
«Души не верят в загробную жизнь?»
«У нас слишком много жизней. Ждать чего-то еще… уже слишком. Всякий раз, покидая носителя, мы словно умираем и вновь возрождаемся – в следующем. Однако за моей смертью здесь возрождения не последует».

Мы долго молчали. Наши лапы передвигались все медленнее и медленнее.
«А ты? – наконец спросила я. – Ты веришь в жизнь после смерти?»– Я разворошила ее воспоминания о конце кошачьего мира.
«Некоторые вещи не умирают».
Мы обе ясно понимали, о чем идет речь. Любовь, что мы испытывали к Пеплу и Ветру, казалось, будет длиться вечно. Я попыталась понять, по силам ли смерти разрушить нечто настолько яркое и жизнестойкое. Возможно, любовь останется жить с Метелью в каком-нибудь сказочном месте с жемчужными вратами. Не со мной.
Будет ли мне легче без этой любви? Трудно сказать. Казалось, она стала частью меня.
Мы продержались лишь несколько часов. Даже Метель, с ее несокрушимой силой воли, не могла требовать большего от сдающего тела. Мы почти ничего не видели, захлебывались сухим воздухом, жаждали – и не находили – живительного кислорода. Из растрескавшихся губ вырывались стоны боли.
«На этот раз ты вляпалась по-настоящему», – слабо поддразнила я. Мы брели к высохшему деревцу, которое на несколько футов возвышалось над низким кустарником. Прежде чем упасть замертво, хотелось добраться до тонких полосок тени.
«Да, – согласилась она. – По-настоящему».
Мы добрались до цели. Едва мертвое дерево простерло над нами свою паутинистую тень, лапы отказались нас слушаться. Мы распростерлись ничком и уткнулись мордой в песок, мечтая больше никогда не видеть проклятого солнца, хватая ртом обжигающий воздух, слушая свое хриплое дыхание. Так продолжалось вечность.
Наконец мы закрыли глаза. Веки изнутри были яркими и красными. Мы перестали чувствовать сетку тени; может быть, она больше не падала на нас.
«Сколько еще?»– спросила я.
«Не знаю, я умираю впервые… Час? Больше?»
«Откуда мне знать».
«И где бродит этот койот, когда так нужен?»
«Может быть, нам повезет… нам не страшен барсук…»
– Мысли Метели бессвязно блуждали.
На большее нас не хватило. Не было сил сосредоточиться, составлять слова в предложения. Слишком много боли на нас обрушилось. Все мышцы в нашем теле взбунтовались в судорожной борьбе со смертью.
Мы не боролись. Мы отдались на волю судьбы и ждали, время от времени погружаясь в воспоминания. Пока сознание не затуманилось, мы напевали про себя колыбельную. Этой колыбельной мы убаюкивали Ветра, когда земля была слишком жесткой, или ночь слишком холодной, или страх не давал уснуть. Брат уложил голову нам на бок, мы приобняли его. А потом словно сами уткнулись в чье-то большое и сильное плечо, и новая колыбельная убаюкала нас.
Свет в веках потемнел, но не от смерти. Опустилась ночь, и это опечалило нас. На жаре мы бы продержались меньше.
Темнота и тишина длились вечность. А затем раздался звук.
Мы едва обратили на него внимание. Может, нам послышалось. Может, наконец пришел койот. Хотелось ли нам этого? Неизвестно. Мы потеряли ход мыслей, забыли о звуке.
Что-то встряхнуло нас, дернуло за онемевшие лапы, потащило. У нас не осталось сил на слова, но мы надеялись, что все произойдет быстро. Мы ждали укуса. Вместо этого последовал толчок, и наше лицо повернули к небу.
Полилась вода – влажная, прохладная, невозможная. Она стекала по глазам, смывая песок. Веки затрепетали, заморгали, стряхивая стекающие капли.
Нам было не до песка в глазах. Подбородок вытянулся вверх, отчаянно ища воду, слепой рот раскрывался и закрывался, как клюв только что вылупившегося птенца.
Нам послышалось, что кто-то вздохнул.
А затем в рот полилась вода, мы принялись глотать, захлебнулись и закашлялись. Вода пропала, и наша шея слабо вытянулась, потянувшись за ней. Кто-то твердым движением похлопал нас по спине, и дыхание восстановилось. Зубы все еще хватали воздух в поисках воды.
На этот раз явственно прозвучал вздох.
Что-то прижалось к растрескавшимся губам, и вновь потекла вода.
Мы жадно пили, на этот раз аккуратнее, только бы снова не забрали воду.
Мы пили до тех пор, пока не заболел живот. Струйка воды становилась все тоньше, наконец иссякла совсем, и мы хрипло запротестовали. Еще один свёрток прижался к нашим губам, и мы исступленно пили, пока не опустел и он.
Казалось, еще глоток – и желудок взорвется, и все равно мы заморгали, пытаясь сфокусировать взгляд на воде. Было слишком темно, не видно ни единой звезды. Мы моргнули еще раз и поняли, что темнота ближе, чем небо. Над нами навис мрачный, как ночь, силуэт.
Зашуршала шерсть, и песок скрипнул под когтем. Фигура выпрямилась, послышался резкий звук – звук смыкающихся зубов, взрезавший ночную тишину.
Лезвие света пронзило глаза. Мы застонали от боли, и наши лапы взметнулась козырьком к закрытым глазам. Даже сквозь опущенные веки сияние казалось слишком ярким. Свет исчез, и прямо над нами послышался еще один вздох.
Мы осторожно приоткрыли ослепшие глаза. Тот, кто склонился над нами, не произнес ни слова. В воздухе повисло напряжение, но нам было все равно. Было сложно думать о чем-то, кроме воды у нас в животе, и о том, где бы найти еще. Мы постарались сосредоточиться и разглядеть нашего спасителя.
Несколько минут мы щурились и моргали, пока не различили тускло выделяющееся во мраке белое пятно под темным лицом. Мелькнула мысль: «Шерсть – как у Бурана». Откуда-то из глубин памяти выплыли другие черты лица. Все сходилось: крупный нос с раздвоенным кончиком, широкие скулы, глубоко посаженные глаза. Черты виднелись нам лишь намеками, но мы знали, как это лицо будет выглядеть при свете дня.
– Дядя Туман, – удивленно прохрипели мы. – Ты нас нашел.
Он сидел подле нас, обвив лапы хвостом. Услышав свое имя, он чуть качнулся на когтях.
– Н-да… – Грубоватый голос всколыхнул сотни воспоминаний. – Н-да… бедолага…



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Вторник, 27.09.2011, 15:11
 
ГостьДата: Среда, 19.10.2011, 21:56 | Сообщение # 25
Группа: Гости





Он их нашёл? Что же будет дальше? Жду проду.

 
Звёздная_МолнияДата: Четверг, 20.10.2011, 21:18 | Сообщение # 26
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Гость)
Он их нашёл? Что же будет дальше? Жду проду.

Продолжение вот-вот будет.

Добавлено (20.10.2011, 21:18)
---------------------------------------------
Глава 13
Приговор


– Они здесь? – Слова вылетели сами, как вода, попавшая в легкие. Помимо воды меня волновал лишь этот вопрос. – Они добрались?
В темноте невозможно было прочитать выражение лица дяди Тумана.
– Кто? – спросил он.
– Ветер! Пепел! – Наш шепот взвился, словно крик. – Пепел был с Ветром. Наш брат! Они тут? Дошли?
Ответ последовал почти сразу.
– Нет. – Твердо, без эмоций и без жалости в голосе ответил он.
– Нет… – прошептали мы. Мы не повторяли за ним, а протестовали – зачем вернули жизнь? Зачем?! Мы снова закрыли глаза и прислушались к боли в теле, чтобы хоть немного отвлечься от боли внутри.
– Послушай, – через некоторое время произнес дядя Туман. – Мне тут нужно кое-что уладить. Отдохни немного, я за тобой вернусь.
Мы не стали открывать глаза, не понимали значения слов, мы слышали только звуки. Шаги захрустели, удаляясь. Мы не знали, куда он пошел, да и не хотели знать.
Они пропали. Не оставалось ни способа их найти, ни надежды. Мы никогда их больше не увидим: Пепел и Ветер исчезли – а уж они-то исчезать умели.
Вода и ночная прохлада вернули ясность сознания, такую нежеланную сейчас. Мы перевернулись на живот и снова зарылись лицом в песок. Мы слишком устали, истощение перешло в новое, болезненное состояние. Надо уснуть, только бы не думать…
И мы погрузились в сон.
Проснулись мы все еще ночью, но на востоке уже угрожающе занимался рассвет – горы окрасились тусклым багрянцем. Во рту ощущался привкус земли, и поначалу мы не сомневались, что дядя Туман нам приснился. Ну конечно же.
Этим утром думалось яснее, и мы почти сразу заметили странный предмет у нашей правой щеки – явно не камень и не кактус. Мы потрогали его – мягкий, гладкий – и подтолкнули: внутри маняще заплескалась вода.
Дядя Туман на самом деле побывал здесь и оставил нам свёрток с водой.
Мы осторожно сели: казалось, что мы вот-вот переломимся пополам, как высохший прутик. Вообще-то мы чувствовали себя лучше. Должно быть, вода делала свое дело. Боль притупилась, и впервые за долгое-долгое время нам захотелось есть.
Непослушными зубами мы развернули свёрток. Свёрток был не полным, но воды хватило, чтобы желудок снова растянулся – наверное, успел съежиться. Мы выпили все до последней капли – к черту экономию!
В предрассветной тишине брошенный свёрток упал на песок с глухим шелестом. Теперь мы окончательно проснулись, вздохнули, жалея, что забытье прошло, и уронили голову на лапы. Что дальше?
– Зачем ты дал этой твари воду, Туман? – возмутился сердитый голос где-то позади.
Мы резко перевернулись, оперлись лапами. Увиденное не укладывалось в голове, сердце оборвалось.
Вокруг дерева, под которым я сидела, полукругом стояло девять котов. Все они были именно котами. Я ни разу не видела таких гримас у представителей моей расы. Губы кривились от ненависти, открывая оскаленные по-звериному зубы. Брови нависли над горящими злобой глазами.
Шесть котов и две кошки, почти все крупнее меня. Внезапно я с ужасом поняла, почему они так странно стоят, перенеся часть корпуса назад.. На их передних лапах были выпущены когти. У кого-то короткие, годные для быстрого бега, у кого-то подлиннее, как в племени Реки, а у третьих когти были настолько длинные, что их можно было сравнить с когтями медведей.
Среди них я признала дядю Тумана. На его лапах когти были причудливой длины:изогнутые и судя по всему очень острые. Такие когти я нигде раньше не видела.
Я глядела с ужасом, Метель же – с изумлением, поражаясь количеству выживших. Восемь котов. Она считала, что Туман здесь один – в лучшем случае, втроем с кем-то. При виде стольких уцелевших представителей кошачьей расы ее сердце запело от радости.
«Идиотка, – одернула ее я. – Взгляни на них. Разве не видишь?»
Я заставила ее увидеть происходящее моими глазами: от фигур в длинной и густой шерсти, побуревшей от грязи, исходила почти осязаемая угроза. Даже если когда-то они и были котами, в данную минуту они превратились в нечто другое, стали варварами, чудовищами, жаждущими нашей крови.
В каждой паре глаз – смертный приговор.
Метели с неохотой пришлось признать, что я права. В эту минуту ее обожаемые коты предстали в худшем своем проявлении – как в старых новостях Воителей, сохранившихся в памяти. На нас смотрели убийцы.
Лучше было бы умереть еще вчера. Зачем дядя Туман спас нам жизнь?
От этой мысли меня передернуло. В голове замелькали истории о кошачьих зверствах. К горлу подступила тошнота. Я постаралась сосредоточиться. Иногда коты не сразу убивают врагов – хотят выпытать у них сведения… или надругаться над телами…
Разумеется, я сразу вспомнила о тайне, которую они попытаются у меня выведать. Тайне, которую я никогда, ни за что не выдам, что бы со мной ни делали. Я скорее покончу с собой.
Я сумела утаить свой заветный секрет от Метели с помощью ее же защитного приема: выстроила мысленную стену, чтобы спрятать информацию. Раньше в этом не было нужды.
Метель почти не проявила интереса и даже не пыталась пробиться. Сейчас, когда оказалось, что не ей одной есть что скрывать, ее занимали заботы поважнее.
А стоило ли хранить от нее мою тайну? Метель сильнее меня; я не сомневалась, что она выдержит любую пытку. А сколько выдержу я, прежде чем выдать им все секреты?
Меня чуть не стошнило. Самоубийство вызывало у меня отвращение: то же убийство, только хуже. Метели придется пройти через те же пытки и смерть, что и мне. Я решила подождать до тех пор, пока другого выхода не останется.
«Нет, они на это не пойдут. Дядя Туман ни за что не даст меня в обиду».
«Дядя Туман не знает, что ты здесь», – напомнила я.
«Скажи ему».
Я перевела взгляд на знакомое лицо. Густая седая шерсть не давала рассмотреть выражение рта, но глаза не пылали, как у остальных. Краешком глаза я заметила, что некоторые переводят взгляд с меня на него. Они ждали от него ответа на вопрос, который так пугал меня. Дядя Туман не обращал на них внимания, он смотрел на меня.
«Я не могу ему сказать, Метель. Он не поверит. А если они заподозрят ложь, то решат, что я Патрульная. Наверняка они по опыту знают, что только Патрульная придумает легенду наподобие этой, чтобы попытаться к ним проникнуть».
Метели пришлось признать, что я права. Само слово «патрульная» заставило ее содрогнуться от ненависти, и она знала, что у этих котов будет точно такая же реакция.
«Все равно это ничего не изменит. Им достаточно того, что я – Душа».
Темноволосый здоровяк с поразительно светлой кожей и ясными голубыми глазами с отвращением хмыкнул, сплюнул на землю и шагнул вперед, чуть занеся переднюю лапу.
Лучше уж быстрая смерть. Лучше погибнуть от этой грубой руки, чем от своей собственной. Лучше умереть, чем превратиться в злобного зверя, чем замарать себя чьей-то кровью, пусть даже и своей.
– Спокойно, Луч, – неторопливо, почти небрежно бросил Туман.
Здоровяк замер и скривился.
– В чем дело? Ты же вроде проверил. Она одна из них.
Знакомый голос… Так вот кому не понравилось, что Туман дал мне воду!
– В общем, да. Но есть небольшая проблемка.
– В смысле? – задал вопрос кот, который стоял рядом с Лучом; в глаза бросалось сходство – судя по всему, братья.
– Видишь ли… Ко всему прочему, она еще и моя племянница.
– Уже нет, – отрезал Луч, сплюнул и решительно шагнул ко мне. По напряженному движению плеч стало ясно, что словами его уже не остановить. Я зажмурилась.
Сзади дважды скрипнул коготь, и кто-то ахнул. Я приоткрыла один глаз.
– Охолони, говорят тебе! – Голос дяди Тумана звучал расслабленно, но передняя лапа напряжённо упёрлась когтями в холку кота. Здоровенный детина замер с занесенной лапой в двух шагах от меня.
– Туман! – ужаснулся брат Луча. – Ты чего?
– Отойди от кошки,Луч.
Луч в ярости развернулся к Туману.
– Это не кошка, Туман.
Туман пожал плечами, но не опустил лапу.
– Надо бы кое-что обсудить…
– Врачеватель выудит из нее все что надо, – угрюмо предложил кошачий голос.
Я съежилась: сбывались мои худшие страхи. Только что Туман назвал меня племянницей, и я было понадеялась на их милость… Вот дура! Этого невозможно представить ни на секунду. Смерть – единственная милость, на которую способны эти существа.
Кшка, что упомянула врачевателя, оказалась ровесницей дяди Тумана, если не старше. Возраст ее угадывался не сразу из-за темно-пепельной, а не снежно-белой седины. Густая шерсть скрывала выражение морды, но за ней неуловимо проступало что-то знакомое.
Метель сравнила лицо старейшины с другим, более гладким лицом из своих воспоминаний.
– Тетя Оцелотка? Ты тут? Как? А Гроза… – Слова, слетавшие с моих губ, принадлежали Метели. Я была бессильна – долгое пребывание в пустыне сделало ее сильнее и ослабило меня. А может, я слишком отвлеклась, гадая, с какой стороны прилетит смертельный удар. Я готовилась к нашей смерти, она же радовалась воссоединению с семьей.
Удивленный возглас Метели оборвали на полуслове. Оцелотка рванулась вперед с прытью, никак не сочетавшейся с ее хрупким обликом. Приподнятая лапа, на которой зациклился мой взор,опустилась на землю, а вторая лапа взметнулась и с силой хлестнула меня по лицу.
Моя голова дернулась. Оцелотка отвесила мне еще одну пощечину.
– Меня не одурачишь, паразитка. Мы вас изучили. Знаем, как вы умеете нам подражать.
Я потрогала языком внутреннюю поверхность щеки: вкус крови.
«Больше так не делай, – отругала я Метель. – Я же предупреждала…»
Метель, казалось, утратила дар речи.
– Ну-ну, Оцелотка, – примирительно произнес Туман.
– Ты мне тут не нукай, старый дурак! Да она небось целую армию за собой приведет. – Старуха отпрянула, глядя на меня, как на готовую к броску змею, и встала рядом с братом.
– Что-то я никого не вижу, – возразил Туман. – Эй, там, – крикнул он, и я удивленно вздрогнула. И не только я. Туман махал хвостом, опустив переднюю лапу на землю. – Сюда!
– Заткнись, – прошипела Оцелотка, толкнув его в грудь. Я успела убедиться в ее недюжинной силе, но Туман не шелохнулся.
– Она одна, Лот. Она едва дышала, когда я ее нашел, – да и сейчас не в лучшей форме. Сороконожки так собой не жертвуют. Они бы спасли ее куда раньше, чем я. Кем бы она ни была, она пришла одна.
В голове возник образ длинного насекомого с множеством лапок, но связи я не уловила.
«Он говорит о тебе», – перевела Метель и наложила изображение мерзкого жука на мое воспоминание о ясной серебряной Душе. Сходства я не заметила.
«Интересно, откуда он знает, как вы выглядите», – рассеянно поинтересовалась Метель. Она узнала об истинном облике Души только из моих воспоминаний.
Мне было некогда гадать вместе с ней. Туман направился ко мне, а следом за ним потянулись остальные. Хвост Луча застыл на плече Тумана – не то останавливая, не то отталкивая.
Туман наклонился и раскрыл свою пасть, направляясь к моему загривку. Я смотрела на него с опаской, ожидая укуса.
– Пошли, – ласково поторопил дядя Туман. – Мы почти дома, дальше – сама.
– Нет! – буркнул Луч.
– Она пойдет с нами. – На этот раз в голосе Тумана проскочили жесткие нотки. Стало видно, как под шерстью заходили желваки.
– Туман! – крикнула Оцелотка.
– Здесь я хозяин, мне и решать.
– Старый дурак! – прорычала она.
Туман взял меня зубами за загривок и поставил на лапы: не грубо, без жестокости, скорее торопливо. Впрочем, наибольшая жестокость – сохранить мне жизнь ради своих грязных планов.
Я стояла, покачиваясь на затекших лапах.
За спиной у Тумана неодобрительно зашипели голоса.
– Ладно, кто ты там есть, – все так же ласково обратился он ко мне. – Давай выбираться отсюда, пока не стало слишком жарко.
Брат Луча положил хвост на плечо Туману.
– Ты что, покажешь этой твари, где мы живем?
– Да это неважно, – прошипела Оцелотка. – Все равно она никому уже ничего не расскажет.
Туман вздохнул и снял с шеи прятавшийся под шерстью широкий лист с дерева.
– Вот ерунда какая… – пробормотал он, накладывая лист на мои глаза.
Он разбирался с листом, а я стояла, не шелохнувшись, борясь с паникой, которая усилилась оттого, что я перестала видеть своих врагов.
Туман направлял меня, положив на спину хвост; никто другой не был бы так нежен.
Мы тронулись в путь – по-моему, на юг. Сперва все молчали, лишь песок хрустел под ногами. Земля была ровной, но я постоянно спотыкалась… лапы не слушались. Туман терпеливо ждал, почти заботливо направляя меня.
Пока мы шли, взошло солнце. Некоторые прибавили шагу, обогнали нас и направились куда-то вперед. Судя по звукам, со мной и Туманом мало кто остался. Наверное, по моему виду решили, что охранники не понадобятся – в полуобмороке от голода, я едва переставляла лапы, голова кружилась.
– Ты же не собираешься ему рассказывать? – раздался укоризненный голос Оцелотка.
– Он имеет право знать, – сурово ответил Туман.
– Жестокий поступок, Туман.
– Жизнь – жестокая штука, Лот.
Я никак не могла решить, кто из этих двоих пугает меня больше: Туман, который так упорно старался оставить меня в живых, или Оцелотка, которая волновалась из-за жестокости больше брата, но первая упомянула о «врачевателе» – от одного этого слова на меня накатывал тошнотворный ужас.
Несколько часов мы шли в тишине, пока лапы не отказались меня слушать. Туман опустил меня на землю и снова, как ночью, приложил к губам свёрток.
– Как сможешь идти, дай знать. – Голос Тумана звучал участливо, но, по-моему, он всего лишь играл роль.
Кто-то нетерпеливо вздохнул.
– К чему это, Туман? – спросил знакомый мужской голос. Похоже, один из братьев-здоровяков. – Для врачевателя? Мог бы сразу сказать. Ни к чему было наставлять на Луча ружье.
– На Луча стоило бы почаще наставлять оружие, – пробормотал Туман.
– Дело ведь не в сочувствии, – продолжил здоровяк. – После всего, что ты видел…
– После всего, что я видел, только последний негодяй не научился бы сочувствовать. Впрочем, не в сочувствии дело. Если бы я испытывал хоть толику сочувствия к этому бедному созданию, я бы дал ей умереть.
Даже в раскаленном воздухе пустыни меня пробрала дрожь.
– В чем тогда? – потребовал ответа брат Луча.
После долгой паузы зубы Тумана вновь коснулись моего загривка, и я доверчиво расслабилась – без чужой помощи мне было не подняться на лапы. Хвост Тумана с силой уперся мне в спину, и я снова пошла вперед.
– В любознательности, – тихим голосом сказал Туман. Никто не ответил.
Пока мы шли, я раздумывала над некоторыми очевидными фактами. Во-первых, я была не первой Душой, которую они схватили. Наверняка ловля Душ поставлена на поток. Этот «врачеватель» уже пытался выудить ответы из других жертв.
Во-вторых, их попытки не увенчались успехом. Если бы какая-то из Душ отказалась от самоубийства и раскололась под людскими пытками, я бы им не понадобилась. Меня бы милосердно умертвили сразу.
Однако, как ни странно, я никак не могла представить свою быструю смерть или попытаться ее приблизить. Умереть было бы просто, даже не пришлось бы пачкать лапы. Стоило лишь солгать – выдать себя за Патрульную, сообщить, что мои коллеги идут по следу, разразиться угрозами. Или сказать правду – признаться в том, что Метель все еще живет во мне, что она и привела меня сюда.
Они увидят лишь ложь, попытку уверить их в том, что сознание кота продолжает существовать после имплантации… В эту вероломную, заманчивую ложь так хочется верить! Они тут же решат, что я из Патрульных, мне даже и заявлять об этом не придется. Они сочтут это ловушкой, избавятся от меня по-быстрому и найдут новое место, где прятаться, подальше отсюда.
«Наверно, ты права, – согласилась Метель. – Я бы так и сделала».
Но пока боль не пришла, и я не спешила попасть в объятия смерти; инстинкт выживания накрепко запечатал рот. Мелькнуло воспоминание о последней встрече с Утешительницей – это было словно в другом мире… Самоубийственная с виду попытка Метели настоять на том, чтобы я отказалась от этого тела – блеф, но весьма эффективный. Мне тогда еще подумалось, что невозможно безучастно наблюдать за чужой смертью со стороны, лёжа на мягкой подстилке.
Прошлой ночью мы с Метелью молились о смерти, но тогда смерть витала в дюймах от нас. Теперь, когда я снова встала на лапы, все было иначе.
«Я тоже не хочу умирать, – шепнула Метель. – Но, может быть, ты ошибаешься и они сохранили нам жизнь по другой причине. Не понимаю, зачем им… – Ей не хотелось думать о том, что нас ждет. Я была уверена, что ей в голову придут вещи пострашнее, чем мне. – Какую тайну они так хотят у тебя выведать?»
«Эту тайну я не открою никогда и никому, даже тебе».

Смелое заявление. Но ведь боль еще не пришла…
Прошло около часа. Солнце стояло прямо над нами, жар огненной короной лежал на шерсти. Неожиданно привычный уже хруст песка сменился гулким эхом. Туман все еще шел по песку, как и я, но у идущих впереди под лапами уже была новая почва.
– Смотри, осторожно, – предупредил меня Туман. – Пригнись.
Я запнулась, не уверенная, куда смотреть или как смотреть, когда глаза закрыты. Хвост отпустил спину, с силой надавил на затылок, принуждая пригнуться. Я наклонилась всем телом. Шея одеревенела.
Туман снова повел меня вперед. Теперь и наши шаги отдавались гулким эхом: песок и камни явно остались позади, почва под ногами была ровной и твердой.
Солнце скрылось – оно больше не обжигало кожу и не палило шерсть.
Я сделала еще шаг. Воздух изменился: никаких дуновений, я просто «вошла» в него. Сухой ветер пустыни исчез. Здесь воздух был неподвижным, прохладным, даже слегка влажным – ощущался вкус и запах затхлости.
И у меня, и у Метели скопилось множество вопросов. Ей хотелось задать свои, но я хранила молчание. Никакие слова нас не спасли бы.
– Ладно, можешь выпрямиться, – разрешил Туман.
Я медленно подняла голову.
Даже с закрытыми глазами было ясно, что вокруг темно. У краев листа проступала сплошная чернота. За спиной нетерпеливо топтались остальные, ожидая, когда мы двинемся в путь.
– Сюда, – произнес Туман и повел меня дальше.
Шаги отдавались эхом совсем близко – должно быть, мы находились в замкнутом пространстве. Я все еще непроизвольно пригибала голову.
Мы прошли еще немного, развернулись и, казалось, по кривой дуге направились обратно. Дорога пошла под уклон, который с каждым шагом становился все круче, и Туман одним боком меня поддерживал. Я доверчиво прижималась к его боку, и, спотыкаясь, брела в темноту – как долго, не знаю. Вероятно, путь казался дольше, чем был на самом деле, потому что каждую минуту растягивал страх.
Мы еще раз повернули, а затем пол пошел вверх.
Одеревенелые лапы отказывались идти, и там, где тропинка стала круче, Туману пришлось тащить меня наверх. Чем дальше мы заходили, тем сильнее тянуло сыростью и затхлостью, но чернота не менялась. Слышно было лишь наши шаги да их близкое эхо.
Постепенно тропинка выровнялась, начала петлять и закручиваться по-змеиному.
Наконец-то по краям листа забрезжил долгожданный свет. Мне хотелось, чтобы лист спал сам, потому что я боялась его стряхнуть. Наверное, было бы не так страшно, если бы я знала, где и с кем нахожусь.
Вместе со светом пришел звук. Странный неразборчивый гул, похожий на перешептывание. Почти как шелест водопада.
Гул становился все громче, по мере того как мы подходили ближе, и все меньше походил на шум воды. Высокие и низкие тона перемешивались гулким многоголосием и отдавались эхом. Будь в нем побольше стройности, его можно было бы сравнить с неумолкающей музыкой, какую мне довелось слушать и петь в теле птиц. Тьма под листом воскресила воспоминание о слепоте.
Метель разгадала эту какофонию раньше меня. Я никогда еще не слышала подобных звуков, потому что прежде не жила среди котов.
«Спорят и ругаются, – догадалась она. – Много котов…»
Звук манил ее. Значит, тут были еще воители?
Даже восемь выживших стали для нас обеих сюрпризом. Куда мы попали?
Зубы потянулись сзади к моей шее, и я поспешила от них увернуться.
– Спокойно! – Туман снял с моих глаз лист.
Я заморгала, и тени вокруг меня приобретали узнаваемые очертания: грубые, неровные стены, щербатый потолок, истоптанный пыльный пол. Мы находились под землей, в каком-то природном пещерном образовании. Неужели мы так глубоко забрались? Мне казалось, мы дольше поднимались вверх, чем опускались.
Стены и потолок из красновато-бурого камня, испещренные неглубокими дырами, походили на швейцарский сыр. Края нижних дыр истерты, но у отверстий над моей головой они выступали рельефнее и выглядели острее.
Свет шел из широкой дыры впереди, по форме не сильно отличающейся от других, усеявших своды пещеры. Это был вход, ведущий в другое, куда лучше освещенное место. Метель сгорала от нетерпения, поражаясь и радуясь количеству выживших. Я медлила, внезапно осознав преимущество слепоты перед зрением.
Туман вздохнул.
– Прости, – очень тихо, так, чтобы расслышала лишь я, пробормотал он.
Я попробовала сглотнуть и не смогла. Лапы мои дрожали, как листья на ветру, голова кружилась, но, возможно, виной тому был голод. Туман втолкнул меня в широкое отверстие, и я застыла, не веря своим глазам.
Туннель вел в огромный зал. Потолок был слишком ярким и слишком высоким – словно искусственное небо. Я постаралась разглядеть, откуда идет свет, но слепящие лучи больно врезались в глаза.
Гул стих, и в огромной пещере внезапно воцарилась мертвая тишина.
По сравнению со сверкающим в вышине потолком пол казался тусклым. Какое-то время глаза привыкали к очертаниям фигур впереди.
Толпа. Другого слова не подобрать – передо мной стояла кошачья толпа, молчащая и неподвижная. Все взгляды устремились на меня, и в каждом горело знакомое мне с рассвета выражение – жгучая и беспощадная ненависть.
Метель ошеломленно считала: десять, пятнадцать, двадцать… двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…
Мне же было все равно, сколько их тут, я пыталась ей втолковать, что это ничего не значит. Убить меня, убить нас… Двадцати человек для этого не нужно. Я попробовала открыть ей глаза, объяснить, насколько шатко наше положение, но в ту минуту ей, погруженной в кошачий мир из ожившей мечты, было не до моих предостережений.
Из толпы вышел кот. Мой взгляд метнулся сперва к его лапам, ища когти. Лапы были напряжены – иной угрозы я не заметила. Щурясь от непривычно слепящего света, я разглядела вызолоченный солнцем загар… такой знакомый…
Вдруг забрезжил проблеск надежды: у меня перехватило дыхание, голова закружилась… Я подняла глаза и увидела его лицо.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..
 
НечтоДата: Вторник, 20.12.2011, 22:28 | Сообщение # 27
Группа: Гости





Прочитала все. супер! Ты просто умница)))
Обожаю эту книгу)))
Ищейка - Патрульная, понравилоось Х)


 
Звёздная_МолнияДата: Среда, 21.12.2011, 12:56 | Сообщение # 28
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Цитата (Нечто)
Прочитала все. супер! Ты просто умница)))
Обожаю эту книгу)))
Ищейка - Патрульная, понравилоось Х)

Спасибо большое)
Я рада, что понравилась)
Буду рада видеть дальнейшие комментарии здесь) Скоро продолжу)

Добавлено (21.12.2011, 12:56)
---------------------------------------------
Глава 14
Конфликт


Для нас обеих это было слишком… увидеть его здесь, сейчас, когда мы уже смирились с мыслью, что больше его не увидим, успели поверить, что навсегда его потеряли. Я замерла, не в силах пошевелиться. Мне хотелось посмотреть в глаза дяде Туману, понять, зачем он разбил мне сердце своим ответом тогда, в пустыне, но я не могла оторвать взгляд от лица Пепла. Смотрела и не находила ответа.
Метель отреагировала иначе.
– Пепел, – вскрикнула она, и хрип вырвался из моего израненного горла.
Она рывком увлекла меня вперед, почти совсем как в пустыне, подчинив себе мое застывшее тело. Единственное различие: на сей раз она это делала против моей воли.
Я не успела ее остановить.
Раскрыв пасть в крике, она кинулась к нему. Я мысленно окликнула ее, пытаясь предупредить. Напрасно: она меня не слушала. Она вообще словно забыла о моем присутствии.
Метель, пошатываясь, шла к нему, и никто даже не пытался ее остановить – никто, кроме меня. Еще чуть-чуть, и она до него дотронется… Вот только она не заметила того, что видела я. Она не заметила, как изменилось лицо Пепла за долгие месяцы разлуки, как оно ожесточилось… Как вдруг исказились его черты. Не заметила, что на этом новом лице не осталось места улыбке, которую она помнила – родной, прятавшейся в краешках глаз улыбке. Лишь однажды, давно, ей довелось увидеть, как его лицо темнеет, лишь однажды в глазах у него мелькнула угроза, но разве могло сравниться то выражение с угрозой, что сверкала в них сейчас!.. Она не заметила – а может, не хотела замечать.
Его лапы были длиннее моих.
Прежде чем Метель дотянулась до него кончиком носа, лапа Пепла поднялась в замахе и врезалась мне в скулу. Страшной силы удар подкосил меня, я стукнулась головой о камень, мое тело глухо рухнуло на пол, глаза закатились. В ушах стоял звон, все плыло. Я изо всех сил цеплялась за ускользающее сознание.

«Глупо, ой, глупо, – простонала я Метели. – Я же тебе говорила, не надо».
«Пепел здесь, Пепел жив, Пепел здесь»
, – бессвязно, словно слова привязавшейся песенки, бубнила она.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но странный потолок слепил. Я отклонила голову от света, и едва удержалась от стона: скула раскалывалась от дикой боли. А ведь это всего лишь один удар, на который я сама и напросилась. Что же со мной сделают долгие часы планомерных побоев?
Рядом прошаркали лапы; мой взгляд неосознанно взметнулся в поисках новой угрозы… надо мной стоял дядя Туман. Он вроде бы собирался протянуть мне лапу, но обернулся и передумал. Стараясь не застонать, я приподняла голову и увидела то, что видел он.
Пепел направлялся к нам. Лицо его исказилось от ярости – совсем как у тех варваров, там, в пустыне, – но даже в гневе оно было не пугающим, а прекрасным. Сердце дрогнуло и забилось… Мне хотелось смеяться над собой. Мой родной, любимый Пепел шел меня убивать. Всматриваясь в кровожадное выражение любимых глаз, я молила, чтобы ярость взяла верх над расчетом. Хотя нет… Я лукавила: умирать не хотелось.
Взгляды Тумана и Пепла встретились. Казалось, прошла вечность. Пепел стиснул зубы, Туман сохранял невозмутимость. Наконец Пепел сердито выдохнул и отступил. Молчаливое противостояние закончилось.
Туман наклонился, и, ухватив меня за загривок, помог встать, придерживая спину хвостом. Тошнило, голова кружилась и раскалывалась от боли. Если бы не пустой желудок, меня наверняка бы вырвало. Лапы не держали: я шаталась и норовила завалиться вперед. Туман поймал меня и крепко ухватил за бок.
Пепел наблюдал за нами, скрипя зубами. Эта мышеголовая опять рванулась к нему, но я уже оправилась от потрясения и могла рассуждать здраво – в отличие от Метели. Больше ей не вырваться. Я прочно отгородила ее мысленными заслонами.

«Сиди тихо. Он же меня ненавидит. Что бы ты ни сказала, будет только хуже. Мы умрем».
«Но Пепел жив. Пепел здесь»
, – канючила она.

Тишина распалась, по пещере пошел шепоток, со всех сторон одновременно, словно по какому-то незамеченному мной сигналу. Мне никак не удавалось различить, о чем они шепчутся.
Я оглядела толпу – все воители, ни одной фигурки ученика. Сердце ныло, с языка Метели рвался вопрос. Я твердо отказала. Здесь нас ждали лишь злоба и ненависть: злоба на лицах незнакомцев, злоба на лице Пепла.
Толпа расступилась, пропуская высокого худощавого кота – под его кожей явственно выступали кости. Шерсть выцвела, не разобрать – то ли светло-каштановая, то ли темно-песочная. Меня привлекли тонкие черты его лица с мягким, беззлобным выражением. Все уступали дорогу этому непритязательному на вид коту. Видимо, его здесь уважали. Пепел, однако, не сдвинулся с места и не сводил с меня глаз. Высокий незнакомец обошел его, словно какое-то препятствие – например, лежащий на дороге камень.
– Так, так, – со странной веселостью в голосе произнес он, подойдя ко мне. – Я на месте. Что тут у нас?
Ответила возникшая подле него тетя Оцелотка:
– Туман нашел эту тварь в пустыне. Когда-то она была нашей племянницей, Метелью. Похоже, шла по оставленным Туманом ориентирам. – Она смерила дядю уничижительным взглядом.
– Х-м-м… – Сухопарый с любопытством обратил на меня странный, оценивающий взгляд. Казалось, он остался доволен увиденным. Я никак не могла понять, что же ему так понравилось.
Пряча глаза, я перевела взгляд на яркую шерсть его спутницы.

«Гроза!» – вскрикнула Метель. Двоюродная сестра Метели по моим глазам поняла, что я ее узнала, и ее лицо застыло.
Я грубо оттеснила Метель на задворки сознания: «Т-с-с!»

– Х-м-м, – повторил незнакомец и протянул лапу к моему лицу. Я отпрянула, метнувшись к Туману. – Не бойся! – Высокий ободрительно улыбнулся. – Я не сделаю тебе больно.
Он снова протянул лапу. Я снова дернулась к Туману, но тот убрал хвост и подтолкнул меня вперед. Высокий осторожно коснулся моей скулы чуть ниже уха и мягко повернул мне голову. Его подушечки нежно ощупывали шею сзади – он изучал шрам, что остался после моего внедрения.
Краешком глаза я следила за выражением лица Пепла. Действия незнакомца явно его расстроили, и я знала почему – Пепел ненавидел тонкую розовую полоску на моей шее…
Пепел нахмурился, но я с удивлением заметила, что его лицо уже не пышет злобой. Он хмурился, выдавая свое смущение.
Высокий убрал лапу, пожевал губами, в глазах блеснул огонек.
– Она вполне здорова, если не считать последствий крайнего истощения, обезвоживания и недоедания. Впрочем, похоже, воды в нее влили предостаточно, так что об обезвоживании речи уже нет. Ну что ж… – И он странно и, видимо, неосознанно задвигал плечами, как бы разминая их. – Приступим.
И тут в голове у меня щелкнуло… Все сходилось: его слова, краткий осмотр – этот мягкий с виду кот, пообещавший не делать мне больно, и был Врачеватель.
Дядя Туман тяжело вздохнул и закрыл глаза.
Врачеватель протянул мне лапу, ожидая ответного жеста. Я сильнее опёрлась лапами о землю. Он снова участливо на меня посмотрел, оценивая горящий в моих глазах ужас. Уголки его рта опустились, но он не хмурился, а лишь обдумывал свои дальнейшие действия.
– Луч, Свет? – окликнул он, оглядываясь в поисках помощников. Два темноволосых брата-здоровяка выступили из толпы. У меня затряслись коленки.
– Мне нужна ваша помощь. Пожалуй, придется… – Рядом с Лучом Врачеватель казался не таким уж и высоким.
– Нет.
Все обернулись к несогласному. Мне не требовалось оборачиваться на знакомый голос, но я все равно подняла взгляд.
Брови Пепла сошлись на переносице, рот сжался в страшной гримасе. Буря эмоций отражалась на его лице, и сложно было выделить какую-то одну: злость, неповиновение, смущение, ненависть, страх… Боль.
Врачеватель моргнул, его лицо удивленно вытянулось.
– Пепел?.. Что-то не так?
– Да.
Все ждали. Туман старательно кусал губы, как будто пытался прогнать с лица наползающую ухмылку. Если я угадала, значит, старик отличался весьма своеобразным чувством юмора.
– А именно? – спросил Врачеватель.
Пепел ответил сквозь зубы.
– Я тебе скажу, что не так, Врач. Скажи мне, что лучше: отдать ее тебе или позволить Лучу разорвать её на клочки? В чем разница?
Я вся дрожала. Туман похлопал хвостом меня по плечу.
Врачеватель снова моргнул.
– Н-да… – вот и все, что он сказал.
Пепел сам ответил на свой вопрос:
– Разница в том, что если это сделает Луч, по крайней мере, она умрет достойно.
– Пепел… – Голос Врачевателя звучал ласково, эту же интонацию он использовал, когда говорил со мной. – С каждым разом мы узнаем все больше. Может быть, на этот раз…
– Ха! – фыркнул Пепел. – Что-то я не замечаю особого прогресса, Врач.

«Пепел нас защитит», – еле слышно подумала Метель.
Я не могла сосредоточиться, с трудом складывала слова.
«Не нас, а лишь твое тело».
«Хоть что-то…
»– Ее голос звучал как бы издалека, а не из моей раскалывающейся головы.

Гроза встала перед Врачевателе. Странно, она как будто пыталась его защитить.
– Нельзя упускать такую возможность, – жестко проговорила она. – Мы все понимаем, как тебе нелегко, Пепел, но не тебе решать. Нужно действовать в интересах большинства.
Пепел злобно на нее посмотрел.
– Нет, – рявкнул он, именно рявкнул, а не шепнул, но почему-то голос прозвучал приглушенно. Все вдруг стало каким-то тихим. Губы Грозы двигались, ее взгляд яростно сверлил тело Пепла, однако до меня доносилось только тихое шипение. Они не сдвигались с места, но вдруг куда-то поплыли.
Темношерстные здоровяки-братья со злобными лицами наступали на Пепла.
Я попыталась поднять лапу… мышцы не слушались. Губы Пепла раскрылись, лицо покраснело, жилы на шее вздулись так, словно он кричал, но я ничего не слышала. Туман отпустил мой бок, мелькнула лапа с занесёнными когтями. Я отпрянула при виде когтей, пусть даже направленных на кого-то другого, и потеряла равновесие. Пещера медленно накренилась набок и опрокинулась.
– Ветер… – выдохнула я. Перед глазами плясали цветные огоньки.
Лицо Пепла, злобное, яростное, внезапно нависло надо мной.
– Ветер? – на этот раз в моем голосе был вопрос.
– Ветер? – хриплый голос Тумана ответил откуда-то издалека. – С ним все хорошо. Пепел его привел.
Искаженное лицо Пепла быстро таяло в темном тумане, застилавшем глаза.
– Спасибо, – прошептала я.
Все вокруг поглотила тьма.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Воскресенье, 07.07.2013, 00:02
 
Звёздная_МолнияДата: Среда, 28.12.2011, 17:43 | Сообщение # 29
Группа: Гости





Да здравствует продолжение от Молнии)
Не пугаЦЦа)


 
Звёздная_МолнияДата: Вторник, 03.01.2012, 17:33 | Сообщение # 30
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Глава 15
Под охраной.

Дезориентация исчезла. Я пришла в себя, четко представляя, где нахожусь, и решила не открывать глаз, дышать ровно – в общем, притворяться спящей. Я намеревалась как можно больше узнать о своем положении.
Хотелось есть. Желудок сжимался и сердито ворчал. Эти звуки вряд ли меня выдадут: наверняка живот бурчал и во сне.
Голова раскалывалась. Неясно, какую роль тут сыграла усталость, а какую – перенесенные накануне побои.
Я лежала на твердой поверхности, жесткой и почему-то дырявой – не плоской, а странно выгнутой, словно дно огромной миски. Лежать было неудобно, спина и лапы ныли из-за полусогнутой позы. Возможно, боль меня и разбудила, потому что отдохнувшей я себя совсем не чувствовала.
Было темно – это я поняла даже с закрытыми глазами. Не кромешная тьма, просто очень темно. В затхлом, удушливом воздухе чувствовалась сырость и странный едкий привкус, который как будто лип к нёбу. Здесь было прохладнее, чем в пустыне, но из-за влажности почти так же неуютно. Я снова вспотела – вода, которую дал мне Туман, искала путь обратно, через поры.
Дыхание отдавалось эхом всего в нескольких мышиных хвостиках от меня. Возможно, я просто слишком близко лежала к одной из стен, но почему-то я была уверена, что нахожусь в очень небольшом помещении. Я прислушивалась изо всех сил: эхо вроде бы шло с обеих сторон.
Стало быть, я находилась где-то в пещерах, куда привел меня Туман. Если открыть глаза, увижу большое углубление в красновато-буром камне, испещренное дырами, как сыр.
Тишину нарушали только звуки, издаваемые моим телом. Опасаясь открывать глаза, я полагалась на свои уши и без конца вслушивалась в напряженное безмолвие… безрезультатно. Неужели меня оставили без охраны? На роль охранника подошел бы дядя Туман или кто-нибудь менее жалостливый. Оставить меня одну… это не вязалось с жестокими кошачьими нравами, с естественным страхом и ненавистью, которые они ко мне испытывали.
Разве что…
Я попыталась сглотнуть, но страх комком встал в горле. Нет, меня не оставили одну, если только не решили, что я умерла или вот-вот умру. Наверняка в этих пещерах существовали места, откуда не возвращаются.
Воображение услужливо дорисовало жуткую картину: меня опустили на дно глубокого обрыва или замуровали в тесную могилу. Я задышала чаще, ища в спертом воздухе признаки того, что кислород кончается. Легкие растянулись от глубокого вдоха, готовые исторгнуть зарождающийся крик. Я покрепче сжала зубы и сдержалась.
И вдруг что-то резко заскрежетало на полу у самого моего уха.
Мой пронзительный визг прорезал замкнутое пространство, я открыла глаза, отпрянула от зловещего лязга, вжалась в неровную каменную стену, закрыла руками лицо и больно стукнулась головой о низкий потолок.
Тусклый свет осветил совершенно круглое входное отверстие каменной, похожей на пузырь камеры, просунувшееся в дыру лицо Пепла и протянутую ко мне лапу. Крепко сжав губы, Пепел следил за моей панической реакцией, на его лбу билась жилка. Я пыталась прийти в себя, а он все стоял и пожирал меня горящими от гнева глазами. Наконец сердце забилось ровнее, дыхание выровнялось. Я встретилась с ним взглядом и вспомнила, что при желании Пепел мог быть бесшумным, как призрак. Теперь понятно, почему я не слышала, что он сидит у входа.
Но я ведь точно что-то слышала. Едва я об этом вспомнила, как вытянутая лапа Пепла дернулась и скрежет повторился. У моих лап лежал отломанный кусок пластика, как называли его Большие, служивший подносом. А на нем…
Я вцепилась в комок мха с водой, прильнула губами к его краю, не обращая внимания на гримасу отвращения, что исказила лицо Пепла. Само собой, позже я еще обольюсь горючими слезами, но в ту секунду меня интересовала лишь вода. Смогу ли я теперь спокойно смотреть на воду? Учитывая, что жить мне оставалось всего ничего, ответ, вероятно, был отрицательным.
Пепел исчез за круглым входом – в проеме виднелся лишь край бока. Тусклый искусственный свет голубоватого оттенка мерцал где-то рядом с Пеплом.
Комок мха почти высох, и тут мое внимание привлек новый запах, суливший кое-что помимо утоления жажды. Я снова посмотрела на поднос.
Еда. Меня кормят?
Большой кусок кролика, рядом свёрток с прозрачной жидкостью, остро пахнущий травами. Наклонившись над свёртком, я рассмотрела темные кругляшки на дне. Рядом лежали три белые тушки. Наверно, какие-то мыши, только я не могла понять какие.
На эти открытия мне понадобилось всего несколько секунд, но в эти короткие мгновения мой желудок чуть не выпрыгнул через рот, пытаясь дотянуться до еды.
Я вгрызлась в кролика. Явно рос где-то здесь, так как был холодным. В лесу же дичь почти всегда была тёплой, так как жила под лучами солнца.. Мякоть жилистая, но запах! М-м-м… Ничего вкуснее я в жизни не ела, даже божественные сухие мышки из палатки в пустыне с этим не сравнятся. Челюсти работали, как заведенные, и все равно не поспевали. После каждого глотка в животе урчало. Впрочем, скоро выяснилось, что я переоценила свои возможности – отвыкший от пищи желудок реагировал слишком болезненно.
Не обращая внимания на дискомфорт, я принялась за жидкость. Она пошла легче. Не считая травяного запаха, вкус был мягким, ягодки на дне – нежными и мясистыми. Я выхлебала все до последней капли, жалея, что нет добавки, и чуть не вылизала свёрток, чтобы ничего не пропало. Белые тушки волокнистыми и пресными на вкус – какая-то дичь, не столь питательная, как жидкость, и не столь вкусная, как кролик, но за неимением лучшего вполне сошли. Я не наелась, даже не утолила голод – и, наверное, сжевала бы поднос, если бы не опасалась обломать зубы.
Лишь когда я доела, до меня вдруг дошло, что меня не должны кормить. Разве что Пепел проиграл, уступил меня Врачевателю… Но тогда почему Пепел меня охраняет?
Я оттолкнула пустой поднос, и он со скрежетом проехал по полу. Я съежилась, вжалась в стенку каменного пузыря, дожидаясь, пока поднос заберут. В этот раз Пепел даже не взглянул на меня.
– Спасибо, – шепнула я. Он, разумеется, не ответил, даже бровью не повел. На этот раз и край бока скрылся, но я не сомневалась: Пепел у входа.
«Поверить не могу, что он поднял на меня руку», – изумленно думала Метель. Она до сих пор была под впечатлением, а вот я ни капельки не удивилась. Ударил, и ладно – хорошо хоть не убил…
«Куда ты делась? – спросила я. – Заварила кашу, а сама в кусты… Некрасиво».
Она пропустила мое замечание мимо ушей.
«А я-то думала, он не сможет. Что бы ни случилось. Я бы ни за что не смогла».
«Еще как смогла бы. Если бы он пришел к тебе с отражающими зрачками, ты бы поступила так же. Коты по природе своей агрессивны».
– Я вспомнила, как когда-то она мечтала задушить Патрульную. Казалось, с тех пор пролетели месяцы, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько дней. Странно… Непонятно, как за столь короткий срок я умудрилась так вляпаться.
Метель попыталась быть честной с собой.
«Нет, не смогла бы. Только не Пепла… и не Ветра… Я не могла бы причинить Ветру вред, даже если он…»– Она запнулась, отказываясь думать о подобном исходе.
Она говорила правду. Даже если бы наш Ветер стал кем-то или чем-то еще, ни у одной из нас не поднялась бы лапа…
«Это другое. Материнское. Трезвый расчет тут бессилен. Слишком много эмоций».
«Материнство – эмоциональное состояние. Даже для вас, Душ».

Я промолчала.
«Как думаешь, что теперь будет?»
«Ты же у нас эксперт по котам
, – напомнила я. – Кажется, все довольно скверно. С чего бы им так стараться поставить нас на лапы? На ум приходит лишь одна причина…»
Запечатленные в памяти подробности зверств из истории воителей перемешались с новостями Патрульных, услышанных накануне. Огонь – одна из самых страшных пыток. Когда-то давно Метель случайно обожгла правую лапу, оперевшись на раскалённый камень. Я помнила страшную боль ожога – внезапную, острую, всепоглощающую. Но тот ожог был случайным – быстро приложили лед, травы, обмотали паутиной. А каково придется, если боль будут причинять умышленно, продлевая и растягивая пытку…
Мне еще не доводилось жить на планете, где происходили бы подобные жестокости, пусть даже до появления Душ. Безусловно, в этом мире смешалось все самое возвышенное и самое низкое – самые удивительные чувства… и самые низменные пороки, самые мрачные злодеяния. Вероятно, это закономерно: без минусов не существует плюсов, без горя – радости. Станут ли Души исключением из этого правила? Получится ли у них использовать светлые стороны этого мира, поборов темные?
«Я… Когда он тебя ударил, я кое-что почувствовала», – отвлекла меня Метель. Она говорила медленно, выдавливая слова, словно через силу.
«Представь себе, я тоже. – Удивительно, как просто мне давался сарказм после долгого общения с Метелью. – Лапа у него тяжелая, не спорю».
«Я о другом. Мне…
– Она надолго умолкла, а затем выпалила на одном дыхании: – Я думала, что наши чувства к Пеплу… они, ну… исходят от меня. Мне казалось… я могу их контролировать».
Мысли, которые стояли за ее словами, были яснее слов.
«Ты считала, что тебе удалось привести меня сюда по твоему желанию. Что ты управляешь мной, а не наоборот. – Я старалась подавить досаду. – Тебе казалось, ты можешь мной манипулировать».
«Да.
– Голос ее был печален, но не оттого, что я огорчилась: она не хотела признавать свою ошибку. – А на самом деле…»
Я слушала.
Слова опять полились потоком: «Ты тоже любишь его, но не так, как люблю я. Иначе. Пока он был далеко, я не замечала, и только когда ты впервые его увидела… Как же так? Как червяк с размера мышиного хвостика мог влюбиться в кота?»
«Червяк?»
«Прости. Ну, эти ваши… конечности…»
«Не совсем. Это скорее усики. И в распрямленном состоянии они куда длинней хвоста мыши».
«Но ты же не кот».
«У меня кошачье тело. Пока я в нем, я кошка. Если бы не твои воспоминания о Пепле… Ты сама во всем виновата».

Она задумалась. Ей не понравилась эта мысль.
«Значит, если бы ты поехала в племя Реки, в новом теле ты бы его разлюбила?»
«Мне очень, очень хочется в это верить».

Ни меня, ни ее не устраивал подобный ответ. Я уткнулась лицом в хвост. Метель сменила тему.
«По крайней мере, я спокойна за Ветра. Я знала, что с Пеплом он будет в безопасности… Вот бы его увидеть…»
«Я об этом даже не заикнусь!»
– Меня затрясло, когда я представила, какой ответ последует на подобную просьбу.
Одновременно я сгорала от желания увидеть лицо ученика. Мне хотелось убедиться, что он действительно здесь, в безопасности, что его кормят, что за ним ухаживают так, как никогда не смогла бы Метель. Так, как хотелось бы мне, несостоявшейся Матери. Кто споет ему колыбельную? Кто расскажет сказку на ночь? Новый, озлобленный Пепел не станет тратить время на подобные пустяки. Кто согреет Ветра, кто утешит, кто прогонит страхи?..
«Интересно, ему сообщат, что я здесь?»– спросила Метель.
«Думаешь, стоит?» – ответила я вопросом на вопрос.
Ее мысли прозвучали глухо, словно шепотом.
«Не знаю… Мне хочется, чтобы он знал: я сдержала обещание».
«Ну конечно, сдержала
. – Метель не переставала меня удивлять. – Ты же вернулась…»
«Спасибо»
, – едва слышно поблагодарила она. Не знаю, что она имела в виду – мои слова или ситуацию в целом: ведь это я привела ее сюда.
Я вдруг поняла, что очень устала. Метель тоже устала, это чувствовалось. Теперь, когда я утолила муки голода и в некотором роде насытилась, даже боль во всем теле не помешает мне заснуть. Какое-то время я раздумывала, боялась лишний раз пошевелиться… однако в конце концов желание лечь и вытянуться пересилило, и я потихоньку заворочалась смелее. В итоге я устроилась в тесном каменном мешке, просунув лапы в круглое отверстие. Мне не особенно это нравилось: Пепел мог решить, что я собираюсь сбежать, но он никак не отреагировал. Вместо подстилки я подложила под уцелевшую щеку лапу и, стараясь не обращать внимания на боль в спине и неудобную позу, закрыла глаза.
Мне казалось, я сплю, но, наверное, я все-таки дремала, потому что, как только вдалеке раздался звук шагов, я тут же проснулась. На этот раз я сразу же открыла глаза. Мало что изменилось – все тот же тусклый свет, проникающий сквозь круглую дыру входа; Пепла снаружи по-прежнему не видно. Кто-то шел сюда – шаги явно приближались. Я осторожно убрала лапы от входа и скрючилась у дальней стены, чувствуя себя слишком уязвимой… Распрямиться бы… Однако низкий потолок каменного пузыря едва позволял встать на лапы.
За пределами моей темницы происходило какое-то движение. Мелькнула лапа Пепла.
– А, вот ты где! – В гулкой тишине слова прозвучали так громко, что я даже подскочила. Знакомый голос: один из братьев-здоровяков – Луч, обладатель мачете.
Пепел промолчал.
– Так не пойдет, Пепел, – произнес другой, более рассудительный голос. Возможно, младший брат, Свет. Голоса братьев были бы похожи, не срывайся Луч так часто на крик и злобный звериный рев. – Мы все кого-то потеряли – черт, да можно сказать, всех близких. Это просто смешно.
– Раз по твоей милости тварь не досталась Врачу, она сдохнет прямо сейчас, – прорычал Луч.
– Нельзя ее тут держать, – подхватил Свет. – Рано или поздно она сбежит и выдаст нас.
Пепел отступил на шаг и встал напротив входа в камеру.
До меня дошел смысл услышанного, и сердце заколотилось. Меня не подвергнут пыткам. Меня не убьют – по крайней мере, не сейчас. Пепел настоял, чтобы меня держали в плену.
Плен… Каким же сладким показалось мне это слово.
«Я же тебе говорила, он нас защитит».
– Не усложняй ситуацию, Пепел, – произнес незнакомый кошачий голос. – Не лезь не в свое дело.
Пепел ничего не ответил.
– Пепел, не нарывайся. Мы же все тут братья. Не вынуждай нас. – Луч не блефовал. – Отойди.
Пепел не сдвинулся с места.
Сердце у меня затрепетало, заколотилось о ребра. Стало трудно дышать. Страх парализовал Метель, мысли ее бессвязно блуждали.
Они готовы его избить. Эти безумцы, коты, нападают на своего же сородича.
– Пепел, послушай… – обратился к нему Свет.
Пепел не ответил.
Звук тяжелых шагов… прыжок – как будто что-то тяжелое с размаху налетело на что-то твердое. Кто-то охнул, послышалось сдавленное бульканье, словно кого-то душили.
– Нет! – закричала я и метнулась в дыру.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..
 
Остров Советов » Персональные пещеры » Пещера Звёздной Молнии и Снежнозимки » Гостья (Труд)
  • Страница 2 из 3
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:
Новый ответ
Имя:
Все смайлы
Смайлики: дизайн ©Капля Росы
Только для Острова Советов©
Копирование на другие форумы запрещено
{?BBPANEL?}
Опции сообщения:
Код безопасности:

Яндекс.Метрика

Коты-Воители, Знамение Звезд, Эрин Хантер, Остров Советов, Красная Звезда, Перламутровая, форум, творчество, общение, КВ ЗЗ
Шапка © Прометей
Copyright Красная Звезда© 2009-2022
Вверх Вниз
Конструктор сайтов - uCoz