Остров Советов
Приветствую Вас, Гость Вторник, 20.08.2019, 03:52
0

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Модератор форума: Redstar  
Остров Советов » Персональные пещеры » Пещера Звёздной Молнии и Снежнозимки » Гостья (Труд)
Гостья
Звёздная_МолнияДата: Среда, 24.08.2011, 22:15 | Сообщение # 1
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Итак, вдохновившись шикарной работой Люсинды, я решила последовать её примеру с точностью донаоборот.

Пролог
Внедрение


Целителя звали Буран Холодной Зимой.
Он был Душой, а значит, по природе сама доброта: терпеливый, честный, высоконравственный, умеет сочувствовать — и полон любви. Беспокойство редко посещало Целителя. А уж раздражение — тем более. Однако поскольку Буран Холодной Зимой жил внутри кошачьего тела, иногда он поневоле раздражался.
Стараясь не обращать внимания на шепоток учеников в дальнем углу пещеры, он раздражённо пошевелил усами — выражение, которое плохо сочеталось с обычно улыбчивым лицом.
Сердце Льва, ранее бывший его учеником, а теперь живущий вторым Целителем в Племени, заметил гримасу и похлопал Целителя хвостом по плечу.
— Им просто любопытно, — негромко произнес он.
— Внедрение — стандартная процедура. Ничего любопытного или захватывающего. Любая Душа из леса ее выполнит, если понадобится. Пустая трата времени… не на что тут смотреть. — Буран Холодной Зимой с удивлением распознал резкие нотки в своем обычно умиротворенном голосе.
— Они еще ни разу не видели взрослого воителя - негромко заметил Сердце.
Целитель удивленно приподнял бровь.
— Они что, слепые? Никогда в воду не заглядывали?
— Ты знаешь, о чем я: дикого воителя. Еще бездушного. Из мятежников
Буран посмотрел на безвольное тело кошки, ничком лежащее на подстилке. Он вспомнил состояние, в котором патрульные привезли это бедное разбитое тело в палатку Целителя, и жалость наполнила сердце. Сколько же ты натерпелась, детка…
Разумеется, сейчас она в идеальном состоянии — полностью излечена. Буран об этом позаботился.
— Обыкновенное кошачье лицо, — прошептал Целитель Сердцу. — У всех Душ такое. А как проснется, станет одной из нас.
— Просто для них это так волнующе.
— Лучше бы проявили хоть каплю уважения. Душа, которую мы сегодня пересаживаем, не заслужила, чтобы на предназначенное ей тело глазели. Ей и так несладко придется во время акклиматизации. Несправедливо заставлять ее проходить через это.
Говоря «это», Буран подразумевал отнюдь не любопытствующих учеников. В голосе снова зазвучали резкие нотки
Сердце вновь коснулся хвостом плеча Бурана.
— Все будет хорошо.Патрульным нужна информация… При слове «патрульные» Буран Холодной Зимой смерил Сердце взглядом, который иначе как свирепым не назовешь. Сердце Льва потрясенно заморгал.
— Извини, — тотчас спохватился Целитель. — Не хотел. Просто я переживаю за эту Душу.
Он посмотрел на свёрток у края пещеры. Его надутость и слой инея показывали, что свёрток полон и пребывает в режиме заморозки.
— Ее специально выбрали для этого задания, — примирительно заговорил Сердце. — Исключительной отваги Душа. Ее жизни говорят сами за себя. Полагаю, она и сама бы вызвалась, если бы могла выбирать.
— А кто из нас не вызвался бы, когда речь идет о высшем благе? Но сейчас… во благо ли это? Вопрос не в ее готовности, просто у любой, даже самой отважной, Души есть свой предел.
Ученики также обсуждали замороженную Душу. Буран ясно различал слова; шепот стал громче, голоса звенели от возбуждения.
— Она жила в шести племенах.
— Я слышал, что в семи.
— Говорят, она каждый свой срок меняла вид носителя.
— Как такое может быть?
— Почти всеми побывала: Грозовой, Речной, Сумрачной кошкой…
— И кошкой племени Мрака,и Света…
— И даже Крови!
— Не может быть, чтоб в семи.
— На семи или больше. Начинала еще в Клане Падающей Воды.
— Да ты что?! В самом Клане?
— Тише, пожалуйста! — вмешался Целитель. — Тех из вас, кто не желает осваивать целительство молча, прошу покинуть пещеру.
Все шестеро учеников пристыженно умолкли и чуть расступились.
— Приступим.
Все было готово: соответствующие травы разложены возле девушки, раздвинуты ряды длинной рыжеватой шерсти, стройная шея открыта. Кошка медленно дышала, накачанная снотворным. На золотистой коже не различить и следа недавнего… происшествия.
— Сердце, согрей свёрток.
Кот с седыми волосками в шерсти уже стоял наготове возле свёртка, обняв его лапами. Иней быстро таял, согревая свёрток.
Буран Холодной Зимой сосредоточился на лежащем без сознания теле: точными короткими движениями сделал надрез у основания черепа, засунул внутрь маленький кусочек паутины, который остановит кровь, пока Целитель будет когтем увеличивать отверстие. Целитель аккуратно, стараясь не повредить, раздвинул шейные мышцы, обнажив бледный позвонок.
— Душа готова, Целитель, — сообщил Сердце.
— Отлично. Неси.
Буран чувствовал присутствие Сердца, знал, что помощник стоит наготове — они не первый год делали это вместе. Целитель расширил отверстие.
— Пошла, — прошептал он.
Показалась пасть Сердца: в его раскрытой пасти серебрилась еще не проснувшаяся Душа.
Целитель много раз видел незащищенную Душу и неизменно поражался ее красоте. Душа сияла в ослепительном свете пещеры ярче, чем прибор, поблескивающий в его руке. Покачиваясь и пульсируя, она вытянулась на языке, радуясь свободе. Тонкие, воздушные соединения развевались тысячей нежных серебристых нитей. И хотя каждая Душа была по своему прекрасна, эта просто завораживала.
Не он один наслаждался зрелищем. До Целителя донесся тихий вздох Сердца и восхищенное перешептывание учеников.
Сердце осторожно вложил крохотное искрящееся существо в раскрытое отверстие. Душа плавно скользнула в предложенное место, вплетаясь в чужое тело. Буран Холодной Зимой любовался умением, с которым она обживала новый дом. Соединения крепко обернулись вокруг нервных центров, разрастаясь, проникая в недоступные глазу глубины, проворно, ловкими движениями захватывая мозг, глазные нервы, ушные каналы. Вскоре на виду остался лишь крохотный мерцающий сегмент.
— Молодец, — прошептал он Душе, зная, что та не слышит. Уши принадлежали кошке, а она спала крепким сном.
Осталась рутина: завершить операцию. Он очистил и залечил рану, смазал края разреза соком ноготков, которые тут же сомкнулись над новым жильцом, и щеточкой втер истолчённую паутину в крохотный разрез, оставшийся на шее.
— Безупречно, как всегда, — сообщил Сердце Льва. Отчего то, по непонятной причине, помощник Целителя пожелал сохранить имя тела носителя.
Буран Холодной Зимой вздохнул.
— Бездарный день.
— Ты просто выполнял свой долг. Ты же Целитель.
— В данном случае от наших трудов больше вреда, чем пользы.
Сердце уже начал уборку. Наверное, он не знал, что ответить. Целитель следовал Призванию, и этого Сердцу было достаточно.
Однако Буран Холодной Зимой был Целителем до мозга костей. Он не сводил тревожного взгляда с безмятежного, погруженного в сон тела: едва оно очнется, как от безмятежности не останется и следа. Весь ужас, пережитый кошкой перед концом, обрушится на невинную Душу, которую он только что своими руками поместил внутрь.
Целитель наклонился и шепнул ей на ухо, страстно желая — скорее всего, тщетно — достучаться до получившей новый дом Души:
— Удачи тебе, маленькая странница. Пусть тебе повезет!

Добавлено (24.08.2011, 22:15)
---------------------------------------------
Глава 1
Воспоминание


Я знала, что все начнется с конца, а для этих глаз конец означал смерть. Меня предупреждали.
Не «этих» глаз. Моих глаз. Моих. Теперь это я.
Думала я на новом, странном, языке — сбивчивом и бестолковом. Совершенно беспомощном по сравнению со многими предыдущими, и в то же время непостижимым образом текучем и выразительном. Порой даже красивом. Теперь он мой. Мой родной язык.
Следуя инстинкту, я надежно закрепилась в мыслительном центре этого тела, цепко вплелась в каждый вдох, подчинила каждый рефлекс, слилась с другим существом, стала им.
Не «это» тело, мое тело.
Действие трав проходило: туман в голове рассеялся. Я сосредоточилась и потянулась к первому — а точнее, последнему — воспоминанию… последние минуты, пережитые этим телом, память о конце. Меня не раз предупреждали о том, что сейчас произойдет. Эмоции кошек намного сильнее, губительнее, чем чувства любого из моих прошлых видов. Я старалась подготовиться.
Память заработала… Не зря меня предостерегали: к такому подготовиться невозможно.
На меня обрушился ураган красок и звуков. Холод на ее коже, боль в теле — разрывающая, жгущая. Резкий металлический вкус на языке. И еще появилось новое, пятое, чувство, которого я никогда прежде не испытывала: в ее мозгу молекулы воздуха превращались в странные послания, приятные и предупреждающие… Запахи… Они отвлекали, сбивали с толку — меня, но не ее память. Памяти было не до новых запахов. В памяти остался лишь страх.
Страх лишал сил, подгонял непослушные, нескладные конечности вперед и в то же время сковывал. Убегать, спасаться — всё, что оставалось.
Я не справилась.
Чужое воспоминание — пугающее, сильное и ясное — захлестнуло поставленный мной блок, ворвалось, и меня засосал ад последних минут ее жизни. Я была ею, и мы бежали.
Темно. Ничего не вижу. Не вижу пола, не вижу своих лап. Бегу вслепую, прислушиваясь к звукам погони, но слышу лишь стук в висках.
Холодно… И больно, хотя это уже не важно. Как же здесь холодно.
Воздух в ее носу казался отталкивающим. Неприятным… Неприятный запах. На миг ощущение дискомфорта выдернуло меня из воспоминания — лишь на миг, а затем снова втянуло внутрь, и глаза наполнились слезами ужаса.
Я пропала, мы пропали. Это конец.
Они уже рядом, дышат в спину. Я слышу их шаги… целая толпа! А я одна. Я не справилась.
Патрульные окликают меня. От их голосов сводит живот. Меня сейчас стошнит.
— Все будет хорошо, — лжет одна, пытаясь меня успокоить… Выигрывает время. Слышно, как тяжело она дышит.
— Осторожно, — предупреждает криком второй.
— Не поранься, — умоляет третий. Проникновенный, заботливый голос.
Заботливый!
Кровь ударила в голову, и я чуть не задохнулась от жгучей ненависти.
За все мои жизни я ни разу не испытывала подобных эмоций. Отвращение еще на секунду оторвало меня от воспоминания. Пронзительный, высокий плач ударил по ушам и отозвался в голове. Оцарапал дыхательные пути… В горле защипало.
«Крик, — подсказало мое тело. — Ты кричишь».
Я замерла, пораженная, и звук резко оборвался. Это было не воспоминание.
Мое тело, оно… Она думала! Говорила со мной!
Но тут удивление отступило перед силой воспоминания.
— Осторожнее! — кричат они. — Впереди опасность!
«Опасность сзади!» — мысленно кричу я в ответ. Но я вижу, что они имели в виду. Тусклый свет мерцает где-то впереди, в конце коридора. Не стена, не запертая дверь — не тупик, которого я так боялась, но ожидала. Черная дыра.
Шахта лифта. Заброшенная, пустая и проклятая, как и все здание.
Некогда укрытие, теперь могила.
Я бросаюсь вперед, чувствуя, как накатывает волна облегчения. Выход есть. Да, выход — уход из жизни, в котором спасение.
«Нет, нет, нет!» — Это уже моя, и только моя мысль. Я изо всех сил пыталась отделиться от той, предыдущей, но мы слились воедино и со всех ног бежим к нашей гибели.
— Осторожнее! — В криках слышится отчаяние.
Я понимаю, что они не успеют, и мне хочется смеяться, представляя, как их зубы хватают воздух в каких-то дюймах позади меня. Я бегу быстро, даже не задерживаюсь в конце коридора и с разбега бросаюсь в отверстие.
Пустота проглатывает меня. Лапы тщетно молотят воздух. Они пытаются найти, за что ухватиться, что-нибудь твердое. Холодный воздух бьет в лицо, как смерч.
Звук удара я слышу раньше, чем чувствую… Ветра больше нет…
Зато пришла боль… Боль повсюду…
Прекратите.
«Слишком низко», — шепчу я, превозмогая боль.
Когда же это закончится? Когда?..
Чернота поглотила мучения, и я благодарно расслабилась, радуясь, что страшное воспоминание наконец-то закончилось. Чернота заслонила все, освободив меня. Я глубоко вдохнула, успокаиваясь, — привычка этого тела. Моего тела.
Но затем краски вернулись, и неистовая волна памяти снова накрыла меня.
«Нет!» — запаниковала я, испугавшись холода, боли и самого страха.
Но это было другое воспоминание. Воспоминание внутри другого, последнего — как последний глоток воздуха — и все же, каким-то непостижимым образом, ярче и сильнее.
Чернота заслонила все, оставив одно лицо.
Лицо, которое выглядело для меня настолько же чужим, как для этого нового тела — безликие змеевидные щупальца моего прошлого носителя. Лицо, словно на картинках, с помощью которых меня готовили к этому миру. Их было сложно различить, разобраться в крохотных нюансах форм и оттенков — единственных показателях индивидуальности. Все одинаковые, как на подбор: посередине нос, над ним глаза, под ним губы, уши на голове. Все чувства, кроме осязания, сосредоточены в одном месте. Череп обтянут мышцами и кожей, волосы — здесь волосы были шерстью, покрывавшей всё:от переносицы до кончика хвоста. Цвет волосяного покрова варьируется:от светло-бежевого до чёрного...Как же их различить?
Это лицо я бы узнала из миллиона.
Я не могла отвести глаз от правильного, золотисто-коричневатого треугольника с чуть выступающими скулами. Длинная и густая шерсть была на несколько тонов темнее кожи — если не считать нескольких соломенно-желтых прядок. Радужка глаз — чуть темнее шерсти, но тоже со светлыми крапинками. Крохотные морщинки вокруг глаз; ее воспоминания подсказали, что это следы улыбок и яркого солнечного света.
Я не знала, что здесь принято считать красивым, но вдруг ясно увидела, что передо мной — воплощение красоты. От него невозможно было оторваться. И как только я поняла, лицо исчезло.
«Мое», — пронеслась чужая мысль, которой там было не место. И я снова застыла, пораженная. Здесь должна быть только я. Почему же мысль прозвучала так уверенно, так отчетливо?..
Невозможно. Откуда ей взяться? Теперь это я.
«Мое, — обрушилась я на нее, в каждую букву вложив всю свою властность и силу. — Всё здесь мое».
«Почему же тогда я ей отвечаю?» — спросила я себя, и тут мои размышления прервал звук голосов.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Суббота, 06.07.2013, 23:09
 
ЛюсиндаДата: Среда, 24.08.2011, 22:47 | Сообщение # 2
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Звёздная_Молния, интересно, хотя и непонятно! Это значит, что ты переделала героев какого-то произведения в котов, как я героев КВ - в людей, да? К сожалению, я не читала этой книги, поэтому мне не с чем сравнить, уж извини. Но вещь необычная, это сразу чувствуется!
Так держать! Feather Feather Feather


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Четверг, 25.08.2011, 20:43 | Сообщение # 3
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Люсинда)
интересно, хотя и непонятно! Это значит, что ты переделала героев какого-то произведения в котов, как я героев КВ - в людей, да? К сожалению, я не читала этой книги, поэтому мне не с чем сравнить, уж извини. Но вещь необычная, это сразу чувствуется!
Так держать! Feather Feather Feather


Книга Стефани Майер-Гостья).
Да, там люди, и в них переселились Души...
Интересная книга)
Буду выставлять главу за главой)
Хотелось бы видеть здесь твои комментарии)

Добавлено (25.08.2011, 20:43)
---------------------------------------------
Глава 2
Подслушанный разговор


Где-то совсем рядом со мной тихие голоса вели приглушенный разговор.
— Боюсь, для нее это слишком, — мягко произнес глубокий голос кота. — Впрочем, как и для любого. Столько насилия! — В тоне явно прозвучало отвращение.
— Она только раз вскрикнула, — с ноткой ликования ответил более высокий и резкий женский голос, словно подчеркивая, что победа остается за ней.
— Знаю, — согласился кот. — Она очень сильная. Другие и с меньшим бы не справились.
— Она справится, я с самого начала говорила.
— Может, вам стоит поменять Призвание, — колко ответил собеседник. «Сарказм», — подсказала память. — Стать Целителем, например, как я?
Кошка издала звук, означающий веселье. Смех.
— Это вряд ли. Нам, Патрульным, как-то ближе другие диагнозы.
Мое тело знало это слово, это название: «Патрульные». По спине побежали мурашки — остаточная реакция. Разумеется, мне-то незачем бояться Патрульных.
— Я порой гадаю, как вы справляетесь с инфекцией кошачности, — все еще раздраженно произнес кот. — Насилие — часть вашей жизни. Неужели врожденный темперамент ваших тел настолько силен, что вы получаете удовольствие от всех этих ужасов?
Меня удивил обвинительный тон. Этот разговор был похож… похож на спор. Нечто, знакомое моему телу, но не мне.
Кошка защищалась.
— Мы не выбираем насилие. Мы с ним сталкиваемся по необходимости. Вам, остальным, повезло, что есть кто-то, готовый выполнять грязную работу. Мы трудимся ради вашего же спокойствия.
— Когда-то трудились. Думаю, скоро ваше Призвание исчезнет.
— Взгляните на эту подстилку, и вы поймете, что заблуждаетесь.
— Всего лишь одна кошка! Да уж, страшна угроза!
Кошка с силой выдохнула. Вздох.
— Может быть, вы знаете, откуда она пришла? Откуда взялась в центре дома Больших, давным-давно заселённого сада, в сотнях миль от любого очага сопротивления? Как ей это удалось, одной?
Она задавала вопросы так, словно заучила их наизусть и не ждала ответов.
— Это ваши проблемы, не мои, — сказал кот. — Моя задача — помочь этой Душе как можно безболезненнее адаптироваться в новом теле. И вы мне мешаете.
Постепенно настраиваясь, приспосабливаясь к новому миру ощущений, я только сейчас поняла, что речь обо мне. Я та Душа, о которой они говорят. «Душа» — слово, у которого был еще и другой, новый для меня, смысл; слово, так много значившее для моего носителя. На каждом носителе мы выбирали себе новое имя. Душа. Полагаю, весьма уместное определение. Невидимая сила, что управляет телом.
— Мои вопросы не менее важны, чем ваши обязанности.
— А вот с этим я бы поспорил.
Послышалось какое-то движение, и голос кошки внезапно перешел на шепот.
— Когда она будет готова отвечать? Действие трав уже, наверное, проходит.
— Дайте ей отдохнуть. Пусть сама во всем разберется и выберет время. Представьте, какой она испытает шок, осознав, что находится в носителе-бунтарке, которая к тому же пыталась совершить самоубийство, изувечить тело! Как можно в мирное время обрекать себя на такое! — Голос его звенел от переполнявших чувств.
— Она сильная… — Кошка перешла на успокаивающий тон. — Видите, как легко она справилась с первым, самым страшным, воспоминанием?!
— Ради чего?.. — пробормотал кот, по-видимому, не ожидая ответа.
Но кошка ответила:
— Нам необходима информация…
— «Необходима», — утверждаете вы. Тут скорее не необходимость, а ваша прихоть.
— И кто-то должен ее для нас достать, — продолжила кошка. — А судя по тому, что я знаю об этой Душе, она бы ни за что не отказалась от подобного испытания. Как ее называют?
Последовало долгое молчание. Кошка ждала.
— Странница, — наконец неохотно произнес собеседник.
— Совершенно верно, — согласилась она. — Я не располагаю официальной статистикой, но все говорит о том, что она из немногих, если вообще не единственная, кто так много путешествовал. Да, имя Странница прекрасно ей подойдет, пока она не выберет новое.
Он промолчал.
— Впрочем, она может принять имя носителя… Хотя нам оно неизвестно —никто из племён не знает её имя.
— Нет, имя кошки Странница не возьмет, — пробормотал кот.
Она отозвалась примирительно:
— Каждому — свое утешение.
— Из-за ваших методов поиска Страннице утешение ой как понадобится.
Послышались резкие звуки — топот лап по камню. Кошка заговорила где-то в стороне от кота.
— Вы слишком болезненно реагируете на первые дни вторжения, — сказала она.
— А вы, судя по всему, — на мирное время.
Кошка рассмеялась, но как-то фальшиво — совсем невесело. Видимо, мой разум уже приноровился улавливать истинный смысл по малейшим нюансам интонации.
— Вы не совсем понимаете суть моего Призвания. Долгие часы, проведенные с расспросами воителей. В основном словесная работа. И намного меньше столкновений или насилия, чем вы думаете.
— Десять дней назад в погоне за этим телом вы не чурались смертоносного оружия.
— Это скорее исключение, чем правило, вы уж мне поверьте. Не забывайте: если бы не бдительность Патрульных, оружие, к которому вы питаете такое отвращение, давно обратилось бы против нашей расы. Коты убивают нас при первой возможности, без всяких угрызений совести. Те, кто испытал на себе враждебность аборигенов, считают нас спасителями.
— Вы говорите так, будто идет война.
— Да, война. Именно так это воспринимают остатки кошачьей расы.
Слова звенели у меня в ушах. Тело на них отреагировало: дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Рядом с подстилкой, на которой я покоилась, сидела ученица Целителя, внимательно наблюдая за моим состоянием. Впрочем, Целитель и патрульная слишком увлеклись выяснением отношений и не обращали на неё внимания.
— Должны же они понимать, что эта война давно проиграна. Какое у нас численное преимущество? Миллион к одному? Думаю, цифры вам известны.
— По нашим оценкам, наши шансы гораздо выше, — нехотя признала она.
Казалось, это признание удовлетворило Целителя и заставило слегка сбавить обороты. Какое-то время он молчал.
Я использовала это время, чтобы оценить ситуацию. Многое было очевидно. Я находилась в палатке Целителя, восстанавливалась после некой особо травмирующей операции внедрения. Разумеется, тело было предварительно полностью излечено. От поврежденных тел избавлялись.
Я поразмыслила над противоречиями, возникшими между Целителем и Патрульной.
Согласно информации, которую я получила перед наркозом, Целитель был по-своему прав. Столкновения с оставшимися немногочисленными группами котов давно прекратились. Планета под названием Земля стала такой же мирной и уютной, как выглядела из космоса: заманчиво зелено-голубой, в пуховой пелерине белоснежных облаков. Теперь здесь жили Души, а значит — воцарилась гармония.
Словесная перепалка между Целителем и патрульной была вещью немыслимой, слишком агрессивной. «Интересно, — подумала я, — неужели те странные, расходящиеся волнами слухи, что шелестели в сознании этого… этого…»
Я отвлеклась, пытаясь вспомнить название своего последнего носителя.
У нас было имя, это я помнила. Но, покинув предыдущего носителя, я позабыла все названия. Мы использовали куда более простой язык, безмолвный язык мысли, соединявший всех в единое, общее сознание. Жизненно важная способность, если ты навеки врос корнями в густой черный ил.
Я могла описать этот вид на моем новом — кошачьем — языке. Мы жили на дне огромного океана, покрывавшего всю поверхность нашего мира — мира, у которого тоже было имя, но, увы, забылось и оно. На каждом из нас росло по сто рук, а на каждой руке — по тысяче глаз, и когда мы соединялись мыслями, весь океан оказывался в поле нашего зрения. В звуках мы не нуждались, и потому не слышали. Вкус воды, вкупе со зрением, давал нам всю необходимую информацию. Высоко-высоко над водой висело солнце, мы ощущали его вкус, питались им.
Описание далось без труда, но имя этих созданий так и не нашлось в памяти. Я вздохнула, пожалев об утраченном знании, и вернулась к размышлениям об услышанном.
Души, как правило, говорили только правду. Патрульные, конечно, особый случай, но лгать друг другу не было смысла. Мысленный язык моего предыдущего носителя просто не годился для лжи: и захочешь — не соврешь. Но, прикованные к морскому дну, мы развлекались, рассказывая друг другу истории. Умение рассказывать истории считалось самым ценным талантом, поскольку всем приносило пользу.
Порой факты в наших историях так тесно переплетались с вымыслом, что, пусть даже те и не врали, в общем потоке трудно было выловить крупицы истины.
Мы думали о новой планете Земле — такой сухой, разнообразной, полной воинственных и злобных обитателей, мы с трудом себе их представляли — и ужас наш порой отступал перед возбуждением. Вокруг новой, захватывающей темы тут же стали роиться новые истории. Сообщения о войнах — войны! нам приходится воевать! — сперва были точны, но вскоре обросли неправдоподобными подробностями и превратились в миф. Если рассказы противоречили официальной информации, само собой, я верила рассказам.
Но ходили и такие слухи: слухи о котах-носителях, настолько сильных, что Душам приходилось покидать их тела. О реципиентах, чье сознание противилось и не давалось. О Душах, что подчинялись воле Воителя, а не наоборот. Сказки. Дичь. Безумие.
Но как же они схожи с обвинениями, которые выдвигает Целитель…
Я прогнала эту мысль. Вероятно, он просто, как и многие из нас, испытывает отвращение к Призванию Патрульных. Разве можно добровольно выбрать путь насилия и войны? Кому приятно выслеживать сопротивляющихся носителей? У кого хватит мужества лицом к лицу столкнуться с печально известной ожесточенностью этого вида, кошачьим врагом, который убивает так легко, так бездумно? Здесь, на этой планете, Патрульные превратились в… ополченцев — мой новый мозг предоставил новый, непонятный термин. Большинство считало, что стезя Патрульных привлекает лишь самые нецивилизованные, самые неразвитые Души, худших представителей нашего вида.
Впрочем, на Земле слово «патрульный» обрело новый смысл. Никогда прежде ни одно занятие так не извращали. Никогда прежде Патрульным не приходилось участвовать в столь кровавых и жестоких схватках. Никогда прежде столько Душ не жертвовали собой. Патрульные стали мощным защитным щитом, и Души этого мира были в неоплатном долгу перед ними: за безопасность и истребление угрозы, за риск окончательной смерти, которому те охотно подвергали себя день за днем, и за новые тела, что продолжали поступать.
Теперь, когда опасность практически миновала, выяснилось, что благодарность слабеет. Неприятный сюрприз — по крайней мере, для этой Патрульной.
Несложно представить вопросы, которые она мне задаст. Я знала, что Целитель пытался выиграть для меня время, чтобы я привыкла к новому телу.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Патрульной. Каждая Душа всем существом предана своему народу.
Поэтому я глубоко вздохнула и приготовилась. Ученица открыла рот, намереваясь сообщить об моём движении Целителю, но пока молчала.. Я тянула время — попросту говоря, трусила. Информацию для Патрульной придется черпать в жестоких воспоминаниях, которые недавно ввергли меня в такой ужас. Но больше всего пугал голос, столь явственно звучавший в моей голове. Сейчас он безмолвствовал. Всего лишь воспоминание — вот что она такое.
Бояться не нужно. Ведь не зря же меня зовут Странницей. Я заслужила это имя.
Я еще раз глубоко вздохнула и, крепко сжав зубы, погрузилась в пугающие воспоминания.
Я проскочила самый конец — на сей раз обошлось без потрясений. Быстро проматывая кадры, снова пробежала через темноту, морщась, стараясь не чувствовать. Все закончилось быстро.
Как только я преодолела этот барьер, стало легче выискивать нужную информацию: мимо проносились вещи и места, которые уже не так пугали. Я увидела, как она добралась в этот холодный дом Больших из своего неприметного и незамеченного до сих пор укрытия. Как бродила по темным коридорам дома, зябко шевеля шерстью.
Она тоже что-то искала. Здесь были другие, такие же, как она — во всяком случае, она на это надеялась. Кто-то особенный. Подруга… нет, кто-то близкий. Сестра… но не родная… двоюродная.
Слова приходили все реже и реже, и сперва я не могла понять почему. Что-то забыто? Потеряно в результате травмы, чуть не приведшей к смерти? Или я еще не совсем очнулась? Я изо всех сил старалась сохранить ясность мысли. Незнакомое ощущение. Может быть, снотворное еще действовало? Я чувствовала, что проснулась; разум мой метался в поисках ответов и не находил их.
Попробуем зайти с другой стороны.
Что ей здесь нужно? Она должна найти… «Свет» — я выудила имя — и они…
Я уткнулась в стену.
Пустота, ничто. Я попыталась ее обойти, но не нашла краев. Как будто кто-то стер информацию, которую я искала.
Как будто этот мозг поврежден.
Меня окатила волна гнева, жаркая и необузданная. Я задохнулась от неожиданности. Мне говорили об эмоциональной нестабильности кошачьих тел, но подобной реакции я не ожидала. За все восемь прожитых жизней ни одна эмоция меня так не поражала.
Я почувствовала, как пульсирует жилка на шее, как стучит за ушами.
Руки сами сжались в кулаки.
Ученица громко напомнила говорящим о нас. Тут же последовала реакция: бодрый приближающийся топот лап Патрульной, а следом и более тихое шарканье — видимо, шаги Целителя.
— Добро пожаловать в племя Ветра, Странница, — произнес кошачий голос.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Четверг, 25.08.2011, 22:23
 
ЛюсиндаДата: Четверг, 25.08.2011, 22:11 | Сообщение # 4
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Звёздная_Молния, интересно, но все еще непонятно! Эти Души - они кто, инопланетяне, что ли? Они вселялись в земную расу людей (в данном случае котов), захватывая их тела? Это жутко, честно говоря!
Мне, честно говоря, Души не нравятся. Они такие же захватчики, как если бы пытались завоевать Землю оружием, только еще хуже, потому что от них не знаешь, чего ожидать. После такого поневоле начнешь к своим родным и близким присматриваться: а они ли это, или в них уже какая-нибудь Душа вселилась, у которой неизвестно, что на уме...
А племена будут уже в другом времени, не с героями КВ, конечно? А то хотелось бы хоть у тебя побольше почитать о племени Ветра... Cloud
Надеюсь, что Странница сумеет действовать самостоятельно, не поддастся влияюнию Душ.
Кстати, "цокот когтей" лучше исправь на "топот лап" - кошки все-таки втягивают когти, у них когти не стучат.
А в общем, получается интересно. Буду ждать продолжения. Feather Feather Feather


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Пятница, 26.08.2011, 21:25 | Сообщение # 5
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Цитата (Люсинда)
интересно, но все еще непонятно! Эти Души - они кто, инопланетяне, что ли? Они вселялись в земную расу людей (в данном случае котов), захватывая их тела? Это жутко, честно говоря!
Мне, честно говоря, Души не нравятся. Они такие же захватчики, как если бы пытались завоевать Землю оружием, только еще хуже, потому что от них не знаешь, чего ожидать. После такого поневоле начнешь к своим родным и близким присматриваться: а они ли это, или в них уже какая-нибудь Душа вселилась, у которой неизвестно, что на уме...
А племена будут уже в другом времени, не с героями КВ, конечно? А то хотелось бы хоть у тебя побольше почитать о племени Ветра... Cloud
Надеюсь, что Странница сумеет действовать самостоятельно, не поддастся влияюнию Душ.
Кстати, "цокот когтей" лучше исправь на "топот лап" - кошки все-таки втягивают когти, у них когти не стучат.
А в общем, получается интересно. Буду ждать продолжения. Feather Feather Feather

Души...я сама их поначалу не любила...И я ещё думаю,Как они появились. Они по идее прилетели на кораблях...а как они появятся тут? А нет,идея пришла в голову) Большие прольют токсины и произойдёт мутация. И вот такими станет редкий вид насекомых.
Души...всё понятнее будет в следующих главах. Про их захват и всё такое...
Да, Души переселялись с планеты на планету, а тут из племени в племя..Про первые племена тоже будет часть рассказа.

Добавлено (26.08.2011, 21:25)
---------------------------------------------
Глава 3
Сопротивление


– Она не распознает новое имя, – пробормотал Целитель.
Меня привлекло незнакомое ощущение. Приятная перемена в воздухе с той стороны, где стояла Патрульная. «Аромат», – поняла я. Не вяжущийся с этой пещерой, насквозь пропахшей травами. «Пыльца», – подсказал новый разум. Цветочный, пьянящий запах…
– Вы меня слышите? – спросила Патрульная, прерывая мой анализ. – Она очнулась?
– Не спешите, – голос Целителя звучал мягче, чем раньше.
Я не открыла глаза. Не хотела отвлекаться. Разум подсказал мне нужные слова и тон, который выразит все то, что мне хотелось сказать.
– Значит, меня поместили в поврежденное тело, чтобы добыть нужную информацию, – это так, Патрульная?
Последовал вздох – удивленно-возмущенный – и что-то теплое коснулось моей шерсти, накрыло лапу.
– Разумеется, нет, – заверил кот. – Есть вещи, на которые даже Патрульные не решатся.
Патрульная снова вздохнула. «Зашикала» – поправила меня моя память.
– Тогда почему этот разум работает со сбоями?
Молчание.
– Судя по Вашим движениям, все идеально, – сказала наконец Патрульная (не убеждая, скорее с вызовом, словно желая поспорить). – Тело полностью излечено.
– От почти удавшейся попытки самоубийства. – Прозвучало натянуто: я все еще злилась. Я не привыкла к гневу. Было сложно его сдерживать.
– Все прошло идеально…
Целитель ее перебил.
– Что не так? – спросил он. – Речевая функция явно в норме.
– Память. Я пыталась найти сведения, которые нужны Патрульной.
Ни звука. Но что-то изменилось. Атмосфера, так накалившаяся после моих обвинений, разрядилась. Мне стало интересно, как я это определила. Странным образом помимо пяти чувств я обладала еще одним, скрытым, не до конца освоенным. Интуиция? Это было почти правильное слово. Как будто пяти чувств недостаточно.
Патрульная прокашлялась, но заговорил Целитель.
– Э-э, – сказал он. – Пусть вас не беспокоят частичные, э-э… сложности с памятью. Не то чтобы мы ожидали именно этого, но, учитывая обстоятельства, ничего удивительного.
– Не понимаю, о чем вы.
– Носитель входила в число мятежников. – В голосе Патрульной послышалось возбуждение. – Коты, которые знают, что их ждет после внедрения, труднее подчиняются. Ваш реципиент все еще пытается сопротивляться.
Они замолчали, ожидая ответа. Сопротивление? Носитель блокирует мне доступ? Внезапно нахлынула горячая волна гнева.
– Вплетение прошло успешно? – Мой голос исказился, проходя сквозь сжатые зубы.
– Да, – произнес Целитель. – Все восемьсот двадцать семь щупиков надежно закреплены в ключевых местах.
Столько соединений не было задействовано ни в одном из моих предыдущих носителей; всего сто восемьдесят один щупик остался свободен. Может быть, именно из-за количества вплетений так сильны новые эмоции.
Я решила открыть глаза. Нужно было перепроверить слова Целителя, убедиться, что остальная часть меня работает.
Свет. Яркий, режущий. Я снова закрыла глаза. Последний свет, который мне довелось видеть, проникал сквозь толщу океана. Но эти глаза видели свет и поярче, так что вполне справлялись. Я чуть-чуть их приоткрыла, так, чтобы щелку прикрывали ресницы.
– Занавесить свет пологом?
– Нет, Целитель. Глаза привыкнут.
– Очень хорошо. – Он явно одобрял, что я так быстро обживаю новое тело.
Оба терпеливо ждали, пока я открою глаза.
Мой разум опознал среднего размера пещеру в лагере.Племя Ветра. Высокие своды пещеры были наполнены трещинами, откуда свешивались травы. Свет лился из широкого отверстия, рядом с которым висел полог из вьющихся растений. Неудачный выбор, на мой свежеобретенный взгляд.
Стоявшие передо мной коты были поинтереснее пещеры. Слово «лекарь» прозвучало в голове, едва я увидела Целителя. Шерсть была странного цвета; странного цвета; рыжая, подсказала мне память.
Рыжая! Вот уже три мира я не различала цветов. И даже этот золотисто-рыжий цвет вызвал ностальгию.
Для меня его лицо казалось обычным, кошачим, но память определила: «доброе».
Меня отвлекло нетерпеливое сопение Патрульной.
Она была очень маленького роста и если бы стояла беззвучно, я бы еще не скоро ее заметила, разглядывая Целителя. Неприметная, сгусток мрака в светлой пещере. Невысокая, хрупкая кошечка с чёрной шерстью. Зелёные глаза ярко выделялись на общем фоне черноты. Тон кожи темнее, чем у Целителя. Смуглая.
Отличия в выражениях кошачих лиц были незначительными, почти неуловимыми. Впрочем, память подсказала мне, что выражает лицо кошки. Сдвинутые над темными, навыкате глазами брови давали ясный образ… Это был даже не гнев. Напряженность. Раздражение.
– Как часто такое случается? – спросила я, снова переведя взгляд на Целителя.
– Не часто, – признал Целитель. – В нашем распоряжении не так-то много половозрелых реципиентов. Несозревшие особи довольно податливы. Но вы же сами настояли на взрослом носителе.
– Да.
– Обычно все наоборот. Кошачий век куда короче, чем мы привыкли.
– Все это я знаю. Скажите… а вы лично не сталкивались прежде с этим… сопротивлением?
– Лично? Только однажды.
– Расскажите об этом случае. – Я помолчала и добавила, уже вежливее: – Пожалуйста.
Целитель вздохнул.
Патрульная выпустила когти из своей передней лапы и стала нетерпеливо постукивать ими по полу пещеры. Признак нетерпения. Она не хотела ждать.
– Это случилось четыре года назад, – начал рассказ Целитель. – Одна Душа настаивала на взрослом носителе мужского пола. В нашем распоряжении оказался кот, который проживал среди мятежников с самых первых дней вторжения. Этот Воин… знал, что произойдет, если его поймают.
– Так же, как и мой носитель.
– Да. – Он прокашлялся. – Для той Души это была лишь вторая жизнь. Она прибыла из Племени Теней.
– Из Племени Теней? - переспросила я, непроизвольно наклонив голову.
– Ой, простите, вы же не знаете наших прозвищ. По-моему, вы там побывали. – Он запрокинул голову к своду пещеры и быстро зашевелил губами, вспоминая. – Да, ваше седьмое племя, в ельнике.
– Племя Теней? – снова переспросила я, на этот раз неприязненно.
– Ну… вообще-то, тем, кто там жил, больше по душе название «Сумрачное племя».
Я медленно кивнула. Уже лучше.
– А те, кто не был, зовут его племенем Теней, – пробормотала Патрульная.
Я смерила ее взглядом. В сознании замелькали образы теней, и глаза мои сузились.
– Насколько я понимаю, Патрульная, вам там бывать не доводилось, – с усмешкой заметил Целитель. – Поначалу мы называли эту Душу Шелест Бурной Реки: свободный перевод прежнего имени в… Сумрачном племени. Но вскоре он выбрал имя своего носителя: Сумрак. И вопреки намеченному для него Призванию Охоты в густом лесу (в соответствии с его прошлым), выбрал предыдущее занятие носителя – а именно, стал разведчиком. Это насторожило его Утешителя, но все оставалось в пределах нормы – до тех пор, пока Сумрак не стал жаловаться на провалы в памяти. Его вернули в палатку Целителя, где мы провели самые разные исследования, выискивая малейшие отклонения в носителе. Некоторые Целители отмечали различия в поведении и личностных проявлениях пациента. На все расспросы он отвечал, что не помнит некоторых своих действий и заявлений. Мы вместе с Утешителем продолжили наблюдение и пришли к выводу, что телом Сумрака временами управляет носитель.
– Управляет? – Мои глаза округлились. – Без ведома Души? Носитель вернул себе тело?
– К сожалению, да. Сумрак не справился, не смог подавить носителя. Сил не хватило.
Меня тоже сочтут слабой? А может, я и правда слабая, раз не добралась до ответов? Даже немощная, раз ее мысли существовали в голове, где место оставалось лишь для памяти? Я-то всегда считала себя сильной. Меня передернуло. Мысль о слабости была постыдной.
Целитель продолжал:
– После ряда событий было решено…
– Каких событий?
Целитель не ответил, отвел взгляд.
– Каких событий? – настаивала я. – Полагаю, я имею право знать.
Он вздохнул.
– Имеете. Сумрак… напал на Целителя, когда был… не в себе. – Он поморщился. – Лапой сбил его на пол и, пока тот лежал без сознания, замахнулся своей лапой. Мы нашли Сумрака без чувств. Носитель пытался вырезать Душу из тела.
Ко мне долго не возвращался дар речи. Наконец я выдохнула:
– Что с ними стало?
– К счастью, реципиент недолго удерживал контроль, обошлось без серьезных повреждений. Сумрака пересадили в незрелую особь. Состояние буйного носителя оставляло желать лучшего, и было решено, что нет смысла его сохранять.
– Сейчас Сумрак - семилунный котёнок, совершенно обычный… правда, он так и оставил себе имя Сумрак. Его родители внимательно следят, чтобы он постоянно развивал в себе охотничьи способности, в чем вполне преуспели… – Последние слова, видимо, должны были, по возможности, подсластить пилюлю!
– Почему? – Я откашлялась, стараясь вновь обрести голос. – Почему никто не понес ответственность?
– Вообще-то, – вмешалась Патрульная, – всегда в обучении юных Душ ясно говорится, что ассимиляция взрослой кошачей особи проходит гораздо сложнее, чем ассимиляция котёнка. Рекомендуется использовать юных носителей.
– У Сумрака сложностей было предостаточно, – прошептала я.
– Да, но вы же предпочли пренебречь рекомендациями. – Она сложила лапы, словно призывая к примирению, потому что мое тело напряглось, и от этого жесткая подстилка под моим телом зашуршала. – Я вас не виню. Детство крайне утомительно. К тому же ясно, что вы особенная Душа. Нисколько не сомневаюсь, что вы прекрасно справитесь. Это всего лишь очередной носитель. Уверяю вас, вскоре она полностью вам подчинится.
Глядя на Патрульную, я удивлялась, как ей вообще хватило терпения ждать – к примеру, моей акклиматизации. Чувствовалось, что она разочарована, ждет от меня ответов… ко мне вернулось незнакомое ощущение злости.
– А вам не приходило в голову, что вы сами могли бы покопаться в этом теле в поисках ответов? – спросила я.
Она напряглась.
– Я не Попрыгунья.
Что она имеет в виду?
– Еще одно прозвище – пояснил Целитель. – Для тех, кто не доводит жизненный цикл носителя до конца.
Я кивнула. Во всех мирах подобный процесс назывался по-разному, но нигде и никто никогда не шутил на эту тему. Я оставила расспросы и выдала Патрульной все, что могла.
– Ее звали Метель. Родилась в племени Света, за много километров отсюда. Вторжение застало ее в племени Реки, она пряталась в глуши несколько лет, пока не повстречала… Гм. Простите, это я попробую выяснить позже. Тело пережило двадцать шесть лун. Она пришла в Речное племя из… – Я покачала головой. – Было несколько этапов, но она всегда выживала в одиночку. Искала двоюродную сестру, Грозу, надеялась, что та осталась кошкой. Ни с кем не встречалась и не контактировала, пока мы ее не нашли. Но… – Я напряглась, пытаясь пробиться через очередную стену пустоты. – Полагаю… я не уверена, но… кажется, она оставила где-то послание...
– Значит, она думала, что кто-то будет ее искать? – не выдержав, спросила Патрульная.
– Да. Она… нужна кому-то. Если она не встретится с… – Я сжала зубы, надавив изо всех сил на черную стену неведомой толщины. Я билась об нее, и пот градом катился со лба. Патрульная и Целитель притихли, давая мне сосредоточиться.
Я стала думать о другом… бешеный всплеск адреналина всякий раз, как на тропе появится очередной Воин. Это уже кое-что, пока мне никто не мешал. Я поплыла дальше по волнам памяти, пропустив холодную прогулку по лагерю, – до самого дома Больших, в котором меня нашли.
Не меня, ее. Мое тело дрожало.
– Не напрягайтесь так… – начал было Целитель. Патрульная на него шикнула.
Я чуть задержалась на ужасном моменте, когда меня обнаружили: жуткая, застилающая разум ненависть к Патрульным. Ненависть была злом, она жгла. Я едва могла ее выносить. Но я позволила памяти течь свободно, надеясь отвлечь, ослабить защиту.
Она пыталась спрятаться и не находила укрытия; когтем на шкуре добычи нацарапала записку, в спешке просунула ее под дверь. Не просто случайную дверь.
– Пятая дверь по пятому коридору на пятом этаже. Ее послание там.
Патрульная негромко окликнула другого Патрульного. Кошка стала быстро что-то ему нашёптывать.
– Она думала, здание безопасно, – продолжила я. – Все знали, что оно пойдет под снос. Она не поняла, как вы ее обнаружили. Вы нашли Грозу?
Я похолодела от ужаса, руки покрылись мурашками. Этот вопрос задала не я.
Этот вопрос задала не я, но он прозвучал так естественно. Патрульная ничего не заподозрила.
– Двоюродную сестру? Нет, других мы не нашли, – ответила она, и мое тело облегченно расслабилось. – Этого носителя заметили, когда она входила в здание. Поскольку здание подлежало сносу, Воитель, который ее увидел, проявил бдительность и рассказал нам, и мы осмотрели здание. Мы не знали, удастся ли вообще кого-то поймать. Вы можете уточнить место встречи?
Я пыталась.
Так много воспоминаний, и каждое четкое, яркое. Я увидела сотни мест, где никогда не была, впервые услышала их названия. Дом Больших с высокими лиственными деревьями во дворе. Разбитие маленького лагеря в лесу Реки. Пустынное плоскогорье в Грозовом племени. Пещера где-то в племени Мрака, вход в которую надежно закрыт завесой дождя. Палатки, хижины, самодельные укрытия. Со временем названий становилось все меньше. Она не знала, да и не желала знать, где находится.
Странницей теперь звали меня, но ее воспоминания подходили этому имени не меньше моих. Только я странствовала по собственной воле. Вспышки памяти всегда окрашивал страх, страх затравленного существа. Не странствие, бегство.
Я старалась прогнать жалость и сфокусироваться на воспоминаниях. Меня не интересовало, где она была, а лишь куда она направлялась. Я копалась в картинках, связанных со словом «дом Больших», но попадались лишь обрывочные образы. Я пошире раскинула сеть. Как там, в месте, недостойном Воителей? «Холодно», – подумала я. Было холодно, и это ее беспокоило.
Где? Надавила я, и стена вернулась.
Я резко выдохнула.
– Рядом с племенем есть дом Больших. Он старый и его никогда не соматривали... Раньше она там не бывала, но дорогу знает.
– Как скоро? – спросила Патрульная.
– Скоро. – Ответ пришел сам собой. – Сколько времени я здесь нахожусь?
– На лечение выделили девять дней, нужно было убедиться в полном исцелении тела, – сказал Целитель. – Сегодня, на десятый, состоялось внедрение.
Десять дней. По телу прокатилась мощная волна облегчения.
– Слишком поздно, – констатировала я. – Для встречи… и даже для записки. – Я чувствовала реакцию носителя – слишком отчетливо чувствовала. Она почти… торжествовала. Я позволила ей произнести свою мысль вслух, чтобы попытаться понять, о ком речь. – Он не придет.
– Он? – Патрульная жадно ухватилась за местоимение. – Кто?
Черная стена упала – куда резче, чем в прошлый раз, но с опозданием, пусть и на долю секунды.
В памяти снова всплыло лицо: красивое, с золотистой загорелой кожей и лучистыми глазами. Лицо, что так ясно представало перед мысленным взором и будило странное, необъяснимо приятное чувство где-то внутри.
Стена с грохотом встала на место, и тут же нахлынуло горькое негодование: недостаточно быстро.
– Пепел, – проговорила я. Мои губы озвучили чужую мысль так быстро, словно она исходила от меня. – Пепел в безопасности.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Суббота, 06.07.2013, 23:21
 
ЛюсиндаДата: Пятница, 26.08.2011, 21:49 | Сообщение # 6
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Звёздная_Молния, спасибо большое за продолжение! В некоторых моментах у тебя мелькают человеческие атавизмы, постарайся исправить, пожалуйста. Например:
Quote (Звёздная_Молния)
В памяти снова всплыло лицо: красивое, с золотистой загорелой кожей и лучистыми глазами.

Может, загорелую кожу исправишь на цвет шерсти?
Ну а так - эта книга пока что загадка для меня, попробую разобраться, что это значит. Но было приятно прочитать, честно говоря, что некоторые коты все-таки сопротивляются влиянию вселившихся в них Душ. Я почему-то надеюсь, что Сумрак и в новом тел сумеет осознать себя. И Странница тоже.
Да, а твой вариант с происхождением Душ получился очень оригинальным, фантазия у тебя работает как следует.


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Пятница, 26.08.2011, 22:39 | Сообщение # 7
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Люсинда)
Может, загорелую кожу исправишь на цвет шерсти?
Ну а так - эта книга пока что загадка для меня, попробую разобраться, что это значит. Но было приятно прочитать, честно говоря, что некоторые коты все-таки сопротивляются влиянию вселившихся в них Душ. Я почему-то надеюсь, что Сумрак и в новом тел сумеет осознать себя. И Странница тоже.
Да, а твой вариант с происхождением Душ получился очень оригинальным, фантазия у тебя работает как следует.

Кожу я имела в иду кожей. Цвет ушей, носа, там же видна кожа. Да и иногда у глаз шерсть редее и кожу видно, поэтому я и не стала менять про кожу.
Сумрак...о нём больше не повествуется...ну а Странница будет и дальше тебя радовать). Но иногда и огорчать...Я вот ещё думаю ,как быть со сценами поцелуев...опускать их?

Добавлено (26.08.2011, 22:39)
---------------------------------------------
Глава 4
Сны


Слишком темно для такой жары или слишком жарко для такой темноты. Одно из двух явно лишнее.
Я сижу в темноте, скрючившись под жидким пустынным кустарником, истекаю потом. Вот уже четверть часа, как Большие ушли из дома. Свет не горит. Дверь во двор приоткрыта на пару дюймов: включен прибор, который Они называют Вентилятор. Я представляю себе, как влажный, прохладный воздух дует сквозь сетку. Мечтаю об этой прохладе.
Урчит живот, и я напрягаю мышцы пресса, чтобы его унять. Здесь так тихо, что слышен каждый шорох.
Ужасно хочется есть.
Но другая потребность сильнее – еще один голодный рот ждет меня там, далеко, надежно укрытый во мраке пещеры, которая стала нашим временным домом. Тесное, покрытое вулканической породой место. Что с ним станет, если я не вернусь? Вся тяжесть материнской ответственности – но ни опыта, ни знаний. Чувство полной беспомощности. Ветер голоден.
Других домов рядом нет. Я слежу за домом с тех пор, как на небе жарко сияет белое солнце… Кажется, собаки у них тоже нет.
Я чуть разгибаюсь – икроножные мышцы протестующе воют, – но лишь так, чтобы голова скрывалась в листве, стараясь слиться с кустом. На краю оврага мягкий песок, тусклая дорожка в свете звезд. Ужасов не слышно.
Как только эти монстры вернутся, тут же все поймут. А выглядят как приятная пара чуть за пятьдесят. Они сразу догадаются, кто я, и начнется охота. Нужно успеть скрыться. Я очень надеюсь, что они весь вечер проведут в доме других Больших. Сегодня пятница, кажется. Они так ловко перенимают наши привычки – разницу трудно заметить. Наверное, поэтому им и удалось победить.
Дворовая ограда по пояс высотой. Я легко, беззвучно перепрыгиваю.
Во дворе гравий, приходится идти осторожно, чтобы под лапами не шуршало. Я добираюсь до плитки над фундаментом.
Ставни открыты. Даже в неярком свете звезд видно, что в комнатах нет движения. Пара живет просто, и я им за это признательна. Все видно как на ладони. Правда, и мне укрыться негде, ну да все равно прятаться уже поздновато.
Сначала открываю дверь с проволочной сеткой, за ней – стеклянную. Двери беззвучно распахиваются. Осторожно ступаю по плитке – привычка. В доме никого.
Прохладный воздух, словно райская благодать.
Кухня слева. Поблескивают гранитные поверхности.
Первым делом заглядываю в высокую белу штуковину под названием "холодильник". Как можно замораживать пишу? Нет чтобы закопать в земле....Хотя люди делают и так. Я сама видела, как они зарывают что-то в землю большими металлическими штуками.Но не об этом сейчас. Я решительно открываю дверцу, загорается свет, и я на миг пугаюсь, но тут же нахожу кнопку и зажимаю ее задней лапой. Свет ослепляет меня. Нет времени ждать, пока привыкнут глаза, я действую на ощупь.
Сырная нарезка, остатки еды в пластиковой миске. Хорошо бы курица с рисом; я видела, как он готовит ужин. Это нам на сегодня.
Пара куриных ножек всё-таки обнаружились. Вполне доживут до утра. Я торопливо перехожу к кладовке. Нам нужны продукты, которые будут храниться долго.
Пока я собираю все, что смогу унести, зрение возвращается. М-м-м, шоколадное печенье. Я просто умираю от желания открыть пачку прямо сейчас, но сжимаю зубы и приказываю животу замолчать.
Пасть уже не в силах взять ещё хоть немного. Этого хватит на неделю, не больше, даже если есть совсем по чуть-чуть. А я не в настроении есть по чуть-чуть; хочется объесться.
Чуть не забыла. Я перехожу к раковине и запрыгнув на неё, включаю воду. Потом опускаю голову и пью прямо из-под крана. Вода смешно булькает в пустом желудке.
Теперь, закончив, я начинаю паниковать. Хочется поскорее отсюда выбраться.
Где цивилизация, там смерть.
По пути к выходу я смотрю под лапы, чтобы не упасть с кучей еды в пасти, и потому замечаю темный силуэт у входа, лишь когда я уже почти вышла.
Раздается сдавленное ругательство, и в то же мгновение у меня изо рта вырывается дурацкий испуганный визг, немного сдавленный. Я разворачиваюсь и бегу к входной двери, надеясь, что она не закрыта или хотя бы открывается изнутри.
Я не успеваю сделать и двух шагов, как грубые, сильные лапы хватают меня за плечи и прижимают к полу. Слишком большие и сильные для кошки. Низкий голос подтверждает мою правоту.
– Один звук – и ты мертва, – хрипло угрожает он. Потрясенная, я чувствую, как в шею вдавливается что-то тонкое и острое.
Странно. Мне не должны были давать выбора. Кто этот монстр? Никогда не слышала, чтобы они нарушали правила. Я даю единственный верный ответ.
– Режь, – цежу я сквозь зубы. – Давай. Не хочу стать грязным паразитом!
Я ждала, сердце щемило. Каждый его удар отдавался именем: Ветер,Ветер,Ветер. Что же теперь с тобой будет?
– Умно, – бормочет кот. Непохоже, что он обращается ко мне. – Патрульная, небось… У, Шпионка проклятая! Ловушка, значит. Как они узнали? – Коготь исчезает, но его место тут же занимает лапа, твердая, как металл.
Он так крепко сжимает мне горло, что я едва могу вздохнуть.
– Где остальные? – Он усиливает хватку.
– Я одна! – хриплю я. Нельзя, чтобы он нашел Ветра. Что Ветер будет делать без меня? Ветер хочет есть!
Я бью его лапой в живот – как больно! Пресс у него железный, совсем как лапы. Странно. Такие мышцы бывают у Охранников, а среди паразитов таких не наблюдается.
А ему хоть бы хны, даже дыхание не сбилось. В отчаянии со всей силы бью задней лапой по его лапе. Удар застает его врасплох, и он теряет равновесие. Я вырываюсь, но он успевает схватить меня лапой, и снова притягивает меня к себе. Его лапа опять сдавливает мне горло.
– Что-то больно шустрая для этих миролюбивых паразитов…
Его слова – бессмыслица. Я считала, они все одинаковые, но, оказывается, есть среди них и психи.
Я извиваюсь и царапаюсь – как бы высвободиться? Вонзаю когти в его лапу, но хватка на шее становится лишь крепче.
– Я убью тебя, я не шучу. Будешь знать, как воровать тела.
– Давай, ну…
Он вдруг охает, и я гадаю, не задела ли его снова. Новых синяков у меня вроде нет…лап
Он отпускает лапу и хватает меня за хвост. Ах, вот в чем дело: собирается перерезать мне горло! Я напрягаюсь и жду. Вот-вот опустится коготь.
Но лапа ослабляет хватку, и его подушечки, уже без когтей, шершавые и теплые, начинают нащупывать что-то на моей шее, сзади.
– Невозможно, – выдыхает он.
Что-то с глухим стуком падает на пол. Он что-то выронил? Неужели еду? Я пытаюсь придумать, как бы это поднять. Может, упасть? Лапа на моей шее слишком расслаблена, он меня не удержит. Я слышала, где примерно приземлился неизвестное.
Вдруг он резко меня разворачивает. Что-то щелкает, и свет ослепляет меня. Я охаю и пытаюсь уклониться. Его лапы покрепче хватают меня. Тень перебегает от глаза к глазу.
– Не верю, – шепчет он, – ты кошка…
Кот прижимается ко мне, я пытаюсь увернуться, но его язык неожиданно задевает мои губы.
На долю секунды я застываю. Меня еще в жизни никто не целовал. Не таким поцелуем. Родители лишь вылизывали шерсть, когда-то давно. Я думала, что уже никогда этого не почувствую. Не уверена, правда, что успеваю почувствовать поцелуй – слишком много паники, ужаса, адреналина.
Я резко ударяю лапой в его живот.
Он хрипит, согнувшись, и я вырываюсь. Наверное, он ждет, что я побегу к входной двери, поэтому я ныряю ему под лапу и бросаюсь к открытому черному входу. Я смогу обогнать его – даже с моим грузом. У меня есть фора, он все еще стонет от боли. Я знаю, куда бегу, – если не оставить следов, в темноте ему меня не найти. Я не уронила ничего из еды, и это хорошо.
– Подожди! – кричит он.
«Заткнись!» – думаю я, но молчу.
Он бежит за мной. Его голос все ближе и ближе:
– Я не один из них!
«Так я и поверила!»
Я ускоряюсь, не отрывая взгляд от дороги. Папа раньше говорил, что я бегаю, как гепард. Когда-то давно, еще до конца света, я была самой быстрой в лагере, самой ловкой Охотницей.
– Послушай! – кричит он изо всех сил. – Смотри! Я докажу. Остановись, посмотри на меня!
«Это вряд ли».
Я скатываюсь в овраг и мчусь через кустарник.
– Я не знал, что кто-то еще остался! Пожалуйста, мне надо с тобой поговорить! – Его голос раздается совсем рядом. – Прости, что поцеловал тебя! Это было глупо! Просто я так долго был один!
– Заткнись, – я произношу негромко, но знаю, что он слышит. Он близко. Меня еще в жизни никто не догонял. Я поднажимаю.
Он тяжело дышит, но ускоряется вместе со мной.
Что-то большое налетает сзади, сбивая с ног. Я чувствую во рту вкус земли, и тут меня придавливает чем-то тяжелым – я едва могу дышать.
– По… дожди… дай… отдышусь, – пыхтит он.
Он сползает и переворачивает меня лицом к себе. Садится на меня верхом, зажав мои лапы своими. Давит мою еду. Я рычу и пытаюсь выгнуться.
– Смотри, вот, сейчас покажу! – твердит он. Он запрокидывает голову, зачем-то подставляя свои глаза под дневной свет.
В свете Солнца кожа отдает желтизной. Я вижу выступающие скулы, узкий нос и резко очерченный прямоугольник подбородка. Губы, достаточно полные для котов, растянуты в улыбке. Брови и ресницы выгорели на солнце.
Но он показывает мне другое.
Его глаза, – лучистая жидкая охра – настоящие, в них светится кошачность. Кот поворачивает голову из стороны в сторону.
– Смотри! Видишь? Я такой же, как ты.
– Покажи шею. – В моем голосе недоверие. Лучше я буду думать, что это какой-то подвох. Я не понимаю, в чем смысл, но тут что-то не так. Надежды больше нет.
Уголки его рта опускаются
– Ну… Разве недостаточно глаз? Ты же видела, я не один из них.
– Тогда почему ты не хочешь показать мне шею?
– Потому что у меня там шрам, – признается он.
Я снова изгибаюсь, пытаюсь выползти, и его лапа пригвождает мое плечо.
– Сам нанес, для маскировки, – объясняет он. – У меня же нет такой шикарной длинной шерсти, как у некоторых. Думаю, получилось похоже. Правда, больно было – жуть.
– Слезь с меня.
Он медлит, а затем легким движением поднимается на лапы, освобождая меня
– Пожалуйста, не убегай. И чур не лягаться.
Я не двигаюсь с места: если попробую убежать, он меня поймает.
– Кто ты? – интересуюсь я шепотом.
Он улыбается:
– Меня зовут Пепел. Я уже больше двух лет ни с кем не разговаривал… наверное, выгляжу как сумасшедший, уж прости. А тебя как зовут?
– Метель, – шепчу я.
– Метель, – повторяет он. – Если б ты только знала, как я рад тебя видеть.
Я пристально смотрю на него, не выпуская из пасти еду. Он медленно протягивает лапу.
И я за нее берусь.
И только когда наши подушечки соприкоснулись, я понимаю, что верю ему.
Он помогает мне встать, но не убирает лапу.
– И что теперь? – настороженно спрашиваю я.
– Ну, задерживаться тут нельзя. Зайдешь со мной в дом? Я забыл свою еду. С холодильником ты меня опередила.
Я качаю головой.
Кажется, он вдруг понимает, что я на грани, вот-вот сломаюсь.
– Тогда подожди меня, ладно? – почти умоляет он. – Я мигом. Только наберу нам еды.
– Нам?
– Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу?
Я не хочу, чтобы он меня отпускал.
– Я… – Неужели я не доверюсь другому кошачему существу? Мы семья, часть вымирающего братства. – Я спешу. Мне далеко идти и… Ветер уже заждался.
– Так ты не одна? – понимает он. На его лице отражается замешательство.
– С братом. Ему всего десять лун, и он очень боится, когда я ухожу. Мне полночи до него добираться. Наверное, думает, что меня поймали. Он очень голоден. – Словно в подтверждение мой желудок громко ворчит.
Улыбка Пепла возвращается, теперь она еще лучистее.
– Мне пойти с тобой?
– Со мной? – эхом повторяю я.
– Давай договоримся. Ты подождешь, пока я наберу еды, а я пойду с тобой, куда скажешь. Моими тайными тропами быстрее даже для такой бегуньи, как ты.
– Ты знаешь тайные тропы?
– Еще бы. А ты думала, я сюда неделю добирался?
Я думаю о шести долгих часах пути и хмурюсь.
– Глазом не успеешь моргнуть, как вернешься к брату, – обещает он. – Только никуда не уходи, ладно?
Я киваю.
– И, пожалуйста, поешь. Я не хочу, чтобы твое урчание нас выдало. – Он улыбается, и в уголках глаз собирается сеточка морщинок. Мое сердце ухает куда-то вниз, и я понимаю, что если понадобится, я буду ждать его всю ночь до утра.
Он все еще держит мою лапу, но наконец медленно, не сводя с меня глаз, ее отпускает. Отступает на несколько шагов и останавливается.
– Только больше так не бей, пожалуйста, – умоляет он, касаясь моего подбородка, и снова нежно лижет меня в губы.
На этот раз я чувствую поцелуй. Его язык мягче лап и горячий – жарче, чем раскаленный воздух вечерней пустыни. Засосало под ложечкой – трудно дышать. Лапа непроизвольно тянется к нему к нему. Я прикасаюсь к теплой шерсти щеки, к жесткому покрову на шее. Пальцы проводят по вспухшей складочке на коже… рубец… чуть ниже шеи...
Я захожусь криком.

Я проснулась вся в поту. В полусне лапа ощупывала тонкую полоску шрама на шее у позвоночника, оставшуюся после внедрения: едва заметное бледно-розовое пятнышко. Снадобья Целителя делали свое дело.
Грубый шрам Пепла никого не обманет.
Я задела светлячка, залетевшего в палатку и подождала, пока выровняется дыхание. Адреналин струился по венам: сон казался таким реальным!
Новый сон, но по сути неотличимый от других, мучивших меня уже не первый месяц.
Нет, не сон. Воспоминание.
Мои губы до сих пор чувствовали прикосновение горячего языка Пепла. лапы раскинулись, не спрашивая разрешения, шаря по смятой подстилке, ища и не находя, пока, наконец, не сдались, беспомощно упав на подстилку. Сердце ныло.
Я моргнула, стряхивая нечаянную слезу. Сколько еще я продержусь? Как вообще кто-то выживает в этом мире, в этих телах, чья память не желает оставаться в прошлом? Чьи эмоции так сильны, что мне не с чем их сравнить!
Сон все не шел. На следующий день я буду совсем разбита, но еще много часов пройдет, прежде я успокоюсь. Лучше уж выполнить свой долг и покончить с этим. Может, хоть тогда я избавлюсь от неподобающих мыслей.
Я поднялась с подстилки и направилась к группе Патрульных, сидящих у выхода из лагеря. Отозвав в сторону одного и собравшись с мыслями, я начала выдавать информацию:
«Мой носитель, Метель, была не одна, – произнесла я, не утруждая себя приветствием. – Его зовут Ветер, ее брат».
На краткий миг я ужаснулась ее контролю. Прошло столько времени, а я даже не подозревала о существовании котёнка – и не потому, что он ничего не значил для нее, а потому, что она защищала его пуще других секретов. Были ли у нее другие важные тайны? Настолько священные, что она берегла их даже от моих снов? Неужели она так сильна? Мои лапы чуть дрожали, пока я выдавала следующую информацию:
«Судя по всему, котёнок десяти лун. Они разбили временный лагерь – вероятно, где-то к северу от дома Больших около племени Грозы. Впрочем, это было несколько лет назад, но на всякий случай можно свериться с Патрульными. Если узнаю что-то новое, сообщу, как обычно».
Я сказала, какой Патрульной передать мои слова. Патрульный кивнул и умчался, взмахнув своим длинными хвостом в ночи. И как только он ушёл, меня накрыла волна ужаса.
Только не Ветер!
Ее голос столь отчетливо прозвучал у меня в голове, словно я сама произнесла что-то вслух. Меня пробила дрожь… и тут же охватило нестерпимое желание снова отправить гонца к Патрульной, извиниться, сказать, что это всего лишь глупые сны. Объяснить, что я еще не проснулась, попросить не обращать внимания на сонный бред.
Чужое желание. Я ушла в палатку.
«Ненавижу тебя», – прорычал голос в моей голове.
– Тогда, может, тебе стоит уйти, – выпалила я. От звука моего голоса, отвечающего ей вслух, меня снова пробрала дрожь.
Она впервые с самого внедрения заговорила со мной.
Она совершенно точно становилась сильнее. Как и сны.
Завтра мне все равно придется посетить моего Утешителя. При этой мысли мои глаза наполнились слезами досады и унижения.
Я вернулась в пещеру, улеглась на подстилку и предпочла ни о чём не думать.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..
 
ЛюсиндаДата: Суббота, 27.08.2011, 19:58 | Сообщение # 8
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Значит, этот сон был из прошлого Странницы, в одной из ее прошлых жизней, когда ее звали Метель? Интересно! А найдет она снова Ветра? И Пепла? Хотя, вряд ли. Наверняка они уже либо мертвы, либо переделаны, как и она.
Когда она залезла в холодильник, включала свет и открывала кран с водой - это, конечно, было нечто. При когтистых лапах такие чудеса невероятны, мне кажется. Впрочем, я понимаю, так нужно по сюжету. Нелегко, должно быть, превращать людей в котов. Не знаю, я пока еще не пробовала...


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Суббота, 27.08.2011, 20:30 | Сообщение # 9
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Цитата (Люсинда)
Значит, этот сон был из прошлого Странницы, в одной из ее прошлых жизней, когда ее звали Метель? Интересно! А найдет она снова Ветра? И Пепла? Хотя, вряд ли. Наверняка они уже либо мертвы, либо переделаны, как и она.
Когда она залезла в холодильник, включала свет и открывала кран с водой - это, конечно, было нечто. При когтистых лапах такие чудеса невероятны, мне кажется. Впрочем, я понимаю, так нужно по сюжету. Нелегко, должно быть, превращать людей в котов. Не знаю, я пока еще не пробовала...

Метель-это та самая кошка, в которую вселили Странницу. Она же теперь с ней единое целое и может получать её прошлое, в снах видеть её мечты, воспоминания... Ветер и Пепел будут позже, это я обещаю)
Конечно, можно было открыть носом кладовку, но она уже была... Про воду...там краны такие, когда надавливаешь на рычаг, течёт вода. Поэтому кошка может это сделать.
Но это бросается в глаза,как косяк). Это же мой первый опыт).

Добавлено (27.08.2011, 20:30)
---------------------------------------------
Глава 5
Безутешность


– Приветствую вас, Странница! Располагайтесь, чувствуйте себя как в Воинской палатке.
Я стояла на пороге пещеры Утешительницы, не решаясь войти.
Она улыбнулась – едва заметное движение уголков губ. За долгие месяцы я научилась понимать выражения кошачьих лиц, различать едва заметное подергивание усов и сокращение мускулов. Утешительницу явно позабавило мое нежелание войти, и в то же время она была разочарована тем, что моя скованность так и не прошла.
Обреченно вздохнув, я шагнула в небольшую, но светлую пещеру и заняла свое обычное место – подальше от нее, на подстилке у стены.
Она сжала губы.
Чтобы не встречаться с ней взглядом, я уставилась в выход из пещеры, разглядывая плывущие по небу облака. Воздух в пещере был со слабым привкусом горного воздуха.
– Итак, Странница. Давненько вы ко мне не заглядывали.
Я виновато на нее посмотрела.
– Я посылала Вам Патрульного с моей уважительной причиной. Нужно было позаниматься с одним учеником...
– Да, я знаю. – Она снова едва заметно улыбается. – Патрульный нашёл меня.
Для своего возраста она была привлекательной – с кошачьей точки зрения. Седина ей шла: длинная и густая шерсть была не пепельно-серая, а белоснежная. И я еще ни у кого не встречала такого интересного изумрудного цвета глаз.
– Простите, – сказала я. Кажется, она ждала ответа.
– Все нормально, я вас понимаю. Вам нелегко сюда приходить. Вы искренне жалеете, что возникла подобная необходимость, и напуганы, потому что с вами это происходит впервые.
Я разглядывала пол.
– Да, Утешительница.
– Я же просила вас называть меня Пух.
– Да… Пух.
Она усмехнулась.
– Что, Странница, никак не привыкнете к кошачьим именам?
– Нет. Честно говоря, все это сильно смахивает… на капитуляцию.
Я посмотрела на нее. Утешительница медленно кивнула.
– Что ж, в вашем случае это вполне объяснимо.
Я снова потупилась, проглотив обидные слова.
– Давайте поменяем тему, – предложила Пух. – Вы по-прежнему получаете удовольствие от своего Призвания?
– По-прежнему. – Это было уже проще. – Начался сезон Зелёных деревьев.Я стала наставницей нескольких учеников одновременно. Я боялась, что мне надоест… ну, повторение одного и того же материала… но оказалось, что это не так. Старые истории каждый раз звучат по-разному.
– Крик хорошо о вас отзывается. Говорит, что ваше наставничество самое востребованное в племени.
Мои щеки загорелись от похвалы.
– Приятно слышать. Как ваш супруг?
– У Крика все замечательно, спасибо. Наши носители в превосходной для их лет форме. Думаю, у нас впереди еще долгая жизнь.
Мне стало любопытно, останется ли она в этом мире, переселится ли в другого кошачьего носителя, когда придет время, или отбудет. Но затрагивать некоторые щекотливые темы было ни к чему, и поэтому я сказала:
– Мне нравится преподавать. Должно быть, это как-то связано с моим Призванием в качестве Водоросли, почти не пришлось переучиваться. Я так благодарна Крику…
– Это им с вами повезло. – Пух тепло улыбнулась. – Вы знаете, как сложно заполучить наставника, который побывал хотя бы в двух племенах учебной программы? Вам же довелось жить почти на каждой. Да к тому же в самом Клане Падающей Воды! Любое племя на этой планете вас с лапами оторвет. Крик собирается загрузить вас так, чтобы даже времени на мысли о переходе в другое место не оставалось.
– Почетного наставника, – поправила я.
Пух улыбнулась, а затем тяжело вздохнула – улыбка медленно угасла.
– Вы так давно ко мне не заглядывали… я уж было подумала, что проблемы решились сами собой. А потом я вдруг поняла: может, вы не приходите, потому что становится все хуже.
Я молчала, разглядывая свои лапы.

Еле заметная сквозь густую шерсть светло-коричневая кожа – бронзовый загар, который никогда не сходил, неважно, проводила я время на солнце или нет. На левой лапе одно темное пятно. Когти сточены. Мне не нравились длинные когти. Они неприятно царапали нежные подушечки лап. Лапы у меня были и без того такими тонкими и длинными, что с длинными когтями выглядели странно… даже для кошки.
Утешительница подождала немного и спросила:
– Интересно, мои догадки верны?
– Пух. – Я медленно выговорила ее имя. Еле слышно. – Почему вы оставили кошачье имя? Чтобы чувствовать… единение? Я про носителя? – Мне хотелось спросить и о выборе Крика, но это был слишком личный вопрос даже для супруги: задавать его нужно было самому Крику. Я, наверное, и так проявила бестактность, но Пух рассмеялась.
– Ну, конечно же, нет. Разве я вам не рассказывала? Хм. Может, и нет: моя работа слушать, а не говорить. Большинству Душ, с которыми я общалась, не требовалась такая поддержка, как вам. Знаете ли, я ведь выбралась на поверхность из недр Земли в составе одной из первых партий, когда коты еще и понятия о нас не имели… Жила среди обычных котов. Мы с Криком несколько лет выдавали себя за наших носителей. Даже когда мы захватили соседнее племя, коты все равно то и дело забредали. Вот так я и стала Пухом. И потом, чтобы перевести мое предыдущее имя, потребовалось бы целых четырнадцать слов, и никаких уменьшительно-ласкательных. – Она улыбнулась. Косой лучик солнца упал на ее глаза, и на стене заплясал серебристо-зеленый отблеск. На миг изумрудная радужка заиграла переливами.
Неужели эта кроткая кошка была в числе первопроходцев? С минуту я переваривала услышанное, глядя на нее новыми глазами, с гораздо большим уважением. Я никогда не относилась серьезно к Утешителям – до сего дня не возникало повода. Они были для тех, кто борется, для слабаков, я стыдилась сюда приходить; теперь же, услышав историю Пуха, я несколько раскрепостилась. Пух понимала, что такое сила.
– Сложно было? – спросила я. – Притворяться одной из них?
– Нет, не очень. Разумеется, ко многому пришлось привыкать… так много нового. Эмоции били через край. Сперва получалось только одно: следовать привычной модели поведения.
– А Крик… Вы сами решили остаться с супругом вашего носителя? Когда «все закончилось»?
Больной вопрос, и Пух сразу же это уловила.
Она поменяла позу, подобрала под себя лапы и ответила, устремив взгляд куда-то над моей головой.
– Да, я выбрала Крика… а он – меня. Конечно, поначалу это было всего лишь задание. Естественно, проводя так много времени вместе, выполняя опасную миссию, мы привязались друг к другу. Видите ли, у Крика как у предводителя племени было много знакомых, приятелей. Наша палатка стала пунктом внедрения. Веселые были времена. К нам в палату заходили коты, а выходили от нас собратья. Мы старались проворачивать все как можно быстрее и без лишнего шума – вы же знаете, как эти существа склонны к насилию. Каждый день мы жили в ожидании смерти, в постоянном возбуждении и часто – в страхе. По-моему, достаточно причин, чтобы остаться вместе после того, как необходимость в секретности отпала. И я могла бы солгать, успокоить, сказав, что все так просто. Однако… – Она покачала головой и поглубже вжалась в подстилку, буравя меня взглядом. – За многие тысячелетия коты так и не разобрались в том, что такое «любовь». Что в ней от тела, а что – от разума? Что по воле случая, а что предначертано судьбой? Почему идеальные пары рушатся, а неподходящие пары живут в любви и согласии? Они не знали ответов, и я не знаю. Любовь просто есть, и все. Моя носитель любила носителя Крика, и их любовь не умерла, когда разумы поменяли владельцев.
Она слегка нахмурилась и пристально посмотрела на меня. Я сгорбилась в палатке.
– Метель все еще тоскует по Пеплу, – констатировала Пух. Моя голова против воли кивнула. – Вы по нему тоскуете.
Я зажмурилась.
– Сны продолжаются?
– Каждую ночь, – пробормотала я.
– Расскажите о них. – Ее тихий голос уговаривал.
– Не хочу вспоминать.
– Знаю. Но попытайтесь. Это поможет.
– Как? Как мне поможет, если я скажу вам, что каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо? Что каждое утро просыпаюсь и плачу, оттого, что его нет рядом? Что воспоминания настолько сильны, что я больше не могу отличить, где ее, где мои?
Я замолчала и стиснула зубы.
Пух протянула мне лист лопуха. Я не двинулась с места. Утешительница подошла ко мне, уронила лист перед моими лапами, села на край моей подстилки и стала ждать.
Моего упрямства хватило на полминуты. Я со злобой вцепилась в зелёный лист и вытерла глаза.
– Ненавижу.
– В первый год все плачут. Кошачьи эмоции захлестывают. Так или иначе, но все мы немного котята. Раньше я не могла сдержать слез при виде заката. А порой плакала от умиления, почувствовав вкус полёвки. – Она погладила меня по голове, нежно поддела носом прядку шерсти, которую я заправляю за ухо.
– Такие чудесная, шелковистая шерсть, – заметила она. – И каждый раз все короче и короче. Почему вы её не отращиваете?
Я уже не сдерживала слез: от гордости не осталось и следа, защита пала.
К чему отговорки, что за короткой шерстью легче ухаживать? Если уж на то пошло, я пришла сюда выговориться и получить помощь… может, мне и вправду помогут.
– Это не нравится ей. Она любит длинную.
Вопреки моим ожиданиям, Утешительница не заохала. Пух хорошо знала свое дело. Ее слегка бессвязный ответ последовал всего через полсекунды.
– Вы… Она… она так сильна?
С моих губ слетела страшная правда.
– Да, если того пожелает. Наша история нагоняет на нее скуку. К примеру, когда я занимаюсь с учениками, она все больше дремлет. Но все равно она здесь, внутри. Иногда я чувствую, что она ничуть не слабее меня. – Мой голос стих до шепота.
– Странница! – ужаснулась Пух. – Что же вы мне раньше не сказали, что все так плохо? И давно это?
– Становится все хуже. Она все сильнее, но не настолько сильна, как Целитель рассказывал – помните, про Сумрака? Контроль она пока не захватила. И не захватит. Я ей не позволю! – В голосе у меня появились истерические нотки.
– Конечно, этого не случится, – успокаивала она. – Конечно, нет… Нужно было раньше мне сказать, что вы так… несчастны. Вам стоит показаться Целителю.
Вся в растрепанных чувствах, я не сразу поняла, что она имеет в виду.
– Целителю? Вы хотите, чтобы я сменила тело?
– Никто не осудит ваш выбор, Странница. Если носитель дефективен…
– Дефективен? Проблема не в ней, а во мне. Я слишком слаба для этого мира! – Я сидела, униженная, уронив голову на лапы. Слезы душили.
Пух осторожно меня приобняла. Я так старалась совладать с бурей эмоций, что не отодвинулась, хотя и считала объятия делом интимным.
Метель тоже не пришла в восторг от идеи обниматься с чужаками.
Само собой, она все слышала и сейчас, когда я наконец признала ее власть, торжествовала. Злорадствовала. Если меня переполняли чувства, ее всегда было сложнее контролировать.
Я попыталась успокоиться и поставить нахалку на место.
«Это ты не на своем месте». Ее мысль была тиха, но отчетлива. Неужели все так плохо? Она уже настолько сильна, что может говорить со мной, когда пожелает. Это было почти так же ужасно, как в первые минуты после пробуждения.
«Уходи. Теперь я здесь живу».
«Ни за что».
– Странница, дорогая, нет. Вы не слабая, мы обе это знаем.
– Гм.
– Послушайте. Вы сильная. Необычайно сильная. Наш вид во многом единообразен, но вы выделяетесь из массы, вы храбрая. И ваши прошлые племена – лучшее тому доказательство.
– Прошлые, может быть, а эта? Куда делась моя сила?
– Коты более индивидуальны, чем мы, – продолжала Пух. – Они очень разные, и некоторые сильнее других. Я действительно верю, что любого другого Метель сломала бы за считанные дни. Может, это случай, может, судьба, – судя по всему, столкнулись два самых сильных представителя наших видов.
– И сравнение явно не в нашу пользу, верно?
Она меня поняла.
– Она не побеждает, Странница. Я ведь сейчас говорю с вами. А она лишь тень в уголке вашего сознания.
– Она разговаривает со мной, Пух. Думает о чем-то своем. У нее даже есть свои секреты.
– Но она же не говорит вместо вас? Я бы на вашем месте и слова не выдавила.
Я не ответила. Я чувствовала себя слишком несчастной.
– Думаю, вам стоит задуматься о реплантации.
– Пух, вы только что сказали, что она сломает любую другую Душу. Не знаю, соглашусь ли я с вами… возможно, вы всего лишь выполняете свою работу и пытаетесь меня утешить. Но если она и правда так сильна, нечестно передавать ее кому-то другому только потому, что я «не справилась». Вы бы согласились ее взять?
– Я не хотела вам говорить, чтобы не расстраивать.
– Это значит, что…
– Вряд ли это тело признают годным для повторного использования.
– О-о!
По спине побежали мурашки, причем ужас охватил не только меня.
Мысль показалась неприемлемой. Я так легко не сдамся. Все долгие годы, пока моё последнее племя – племя Крови, как его здесь называли, – вращалась вокруг своих солнц, я ждала. И хотя постоянно ощущать себя жестокой и беспощадной оказалось куда сложнее, чем представлялось, хотя жизнь Кровавой Кошки показалась бы вечной в этом племени, я не сменила тело, до конца прошла жизненный цикл носителя.
Отказ от тела выглядел расточительством, неблагодарным и неправильным, насмешкой над Душами, над самой нашей сутью. Мы делали наши миры лучше – в противном случае мы их просто не заслуживали. Вдобавок мы были бережливы. Все, что нам доставалось, мы улучшали, делали более красивым и мирным. А коты, грубые и разнузданные, так часто убивали друг друга, что убийство стало частью их жизни. За тысячелетия они изобрели разнообразные истязания: даже сухие официальные выкладки приводили меня в ужас. Войны бушевали почти в каждом племени – узаконенное убийство, убийство по приказу, порочное и весьма эффективное. Представители мирных племён отворачивались, чтобы не видеть, как их сородичи умирают от голода на их пороге. И что самое мерзкое, их отпрыски – новое поколение, на которое мой вид чуть ли не молится, надежда на будущее – слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И виноваты в этом не незнакомцы, воспитатели и опекуны. Страшными ошибками и алчностью коты подвергли опасности весь земной шар. Сравнивая вчерашний день с сегодняшним, нельзя не признать, что благодаря нам Земля стала лучше.
«Вы уничтожаете целые виды, а потом похваляетесь друг перед другом».
Я выпустила когти.
«Вот избавлюсь от тебя – и дело с концом», – напомнила я ей.
«Валяй, узаконь мое убийство».
Я блефовала, но и Метель тоже.
О, она-то верила, что хочет умереть. В конце концов, она же бросилась в шахту дома Больших. Но это был миг паники и поражения. Совсем другое дело – смотреть на происходящее со стороны, с лучшего места в первом ряду. Я чувствовала, как адреналин – адреналин, вызванный ее страхом, – заструился по жилам при мысли о более сговорчивом теле.
Хорошо бы снова быть одной. Ни с кем не делиться. Восторженно познавать этот мир, такой волнующий и новый, не отвлекаясь на злобное выселенное нечто, которому давно пора выметаться из чужой головы, где ему больше не рады.
Я рассматривала эту возможность, и где-то на задворках моего разума Метель испуганно вздрогнула…
Меня передернуло от одной мысли об отказе от тела. Мне, Страннице, сдаться? Опустить лапы?
Признать свое поражение и попытаться еще раз, в другом – безвольном, но беспроблемном – носителе?
Я покачала головой. Об этом не может быть и речи.
К тому же… это стало моим телом. Я привыкла к нему. Мне нравилось каждое движение его мышц, каждый сгиб суставов и натяжение сухожилий. Я свыклась с отражением в глади воды. Загорелая кожа, острые скулы, копна шелковистой рыжеватой шерсти, янтарный омут глаз – все это было моим.
Я нуждалась в себе. И не хотела, чтобы то, что мне принадлежало, разрушили.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Суббота, 06.07.2013, 23:31
 
ЛюсиндаДата: Суббота, 27.08.2011, 23:04 | Сообщение # 10
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Quote (Звёздная_Молния)
лкоты,

Исправь, пожалуйста.
Quote (Звёздная_Молния)
Опустить руки?

Лапы.
Quote (Звёздная_Молния)
карий омут глаз

Золотистый или янтарный, может быть?
Ну а кроме этих незначительных атавизмов - хорошо. Спасибо, начинаю уже понемногу разбираться, кто есть кто. Метель молодец, что не сдается!


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Суббота, 27.08.2011, 23:37 | Сообщение # 11
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Люсинда)
Исправь, пожалуйста.
Лапы.
Золотистый или янтарный, может быть?

Исправила,спасибо)

Quote (Люсинда)
Ну а кроме этих незначительных атавизмов - хорошо. Спасибо, начинаю уже понемногу разбираться, кто есть кто. Метель молодец, что не сдается!

Да,это на редкость сильная духом кошка). Завтра будет ещё глава).

Добавлено (27.08.2011, 23:37)
---------------------------------------------
Глава 6
Преследование


За выходом из пещеры смеркалось. День, слишком жаркий для марта, все длился и длился, словно не желал закончиться и освободить меня. Хлюпая носом, я комкала в лапах лист.
– Пух, вам, наверное, пора. Крик будет волноваться.
– Он поймет.
– Я же не могу тут вечно сидеть. К ответу мы так и не приблизились.
– Быстрые решения не по моей части. Вы ведь настроены против смены носителя…
– Да.
– Значит, понадобится время.
От бессилия я сжала зубы.
– Все пройдет гораздо быстрее и легче, если вы примете помощь.
– Я не пропущу ни одного приема, обещаю.
– Надеюсь, что не пропустите, хотя я не совсем это имела в виду.
– Вы хотите сказать… помощь со стороны? – Вновь пережить сегодняшнее унижение на глазах у незнакомца?! – Вы прекрасная Утешительница – одна из лучших.
– Я говорю не о другом Утешителе. – Она растянулась на подстилке. – Скажите, Странница, у вас есть друзья?
– Коллеги по Призванию? Я почти каждый день вижусь с другими наставниками. С некоторыми учениками общаюсь после занятий…
– Вне тренировок?
Я тупо на нее уставилась.
– Кошачьим носителям нужно общение. Вы не привыкли к одиночеству, дорогая. Вы делились мыслями с целым племенем…
– Там особо не разгуляешься… – Шутка не удалась.
Едва улыбнувшись, Пух продолжила:
– Вы так отчаянно боретесь со своей проблемой, что ничего вокруг не замечаете. Возможно, вам как раз стоит расслабиться. Вы говорили, что Метель не проявляет активности во время тренировок… ее клонит в сон. Возможно, общение с вашими коллегами по Призванию также заставит ее скучать.
Я задумчиво морщила губы. Метель, расслабленная долгим сеансом терапии, с отвращением отреагировала на подобное предложение.
Пух кивнула.
– Забудьте о ней, это ваша жизнь.
– Звучит разумно.
– К тому же у этих тел есть физические потребности, и притом весьма специфические. Инстинкт размножения – самое сложное, с чем нам – тем, кто был в первой волне, – пришлось столкнуться. Поверьте мне, коты замечают, если эти инстинктивные порывы не контролируются. – Она улыбнулась, закатила глаза и, не увидев ожидаемой реакции, со вздохом вытянула лапы. – Да ладно вам, Странница. Вы же знаете, о чем я.
– Да уж, – пробормотала я. Метель беспокойно шевельнулась. – Я ведь рассказывала вам о снах…
– Нет, речь не о воспоминаниях. Ваше тело никогда ни на кого не реагировало – чисто на химическом уровне?
Я хорошенько обдумала ее вопрос.
– Что-то не замечала.
– Вы бы заметили, поверьте. – Пух с усмешкой покачала головой. – Иногда бывает полезно присмотреться, знаете ли.
Отвращение Метель растворилось в моем.
Пух заметила мою гримасу.
– Не позволяйте ей решать, с кем вам общаться. Не позволяйте управлять вами.
Мои ноздри раздулись. Я подождала, сдерживая гнев, к которому так и не успела привыкнуть.
– Она не управляет мной. – От гнева защемило горло. – Вы-то не особо утруждались поиском партнера. Может, и вами управляли?
Не обращая внимания на мою злость, она обдумала вопрос.
– Может, и так, – наконец произнесла Утешительница. – Сложно судить. Но ваша мысль мне понятна. – Она зацепила когтем край подстилки и чуть потянула на себя и словно вдруг осознав, что не смотрит мне в глаза, решительно прижала к себе лапы и распрямила плечи. – Кто знает, что достается нам от каждого носителя, независимо от племени? Полагаю, лишь время может ответить на этот вопрос. Затихнет ли она сама, отойдет ли в сторонку, позволив вам выбрать кого-то помимо этого Пепла, или же… что ж, Патрульные свое дело знают. Они уже его ищут, и, может быть, вы им поможете, что-то вспомните.
Я похолодела: до меня постепенно доходил смысл ее слов – но Утешительница, кажется, ничего не заметила.
– Может, им удастся найти возлюбленного Метели, и вы сможете быть вместе. Если его чувства так же сильны, как ее, полагаю, новая Душа не устоит.
– Нет! – Не знаю, кто из нас закричал. Может, и я.
Меня затрясло от обуревавшего ужаса, и я вскочила. Слезы, которые только что текли ручьем, высохли, дрожащие лапы выпрямились.
– Странница?
Но я уже бежала к выходу из пещеры, давясь словами, которые нельзя произносить, которые явно принадлежали ей, но отчего-то казались родными и понятными. Они не могли быть моими. Их нельзя произносить.
Это все равно, что убить его. Он перестанет быть собой, а другой мне не нужен. Я хочу Пепла, а не чужака в его теле! Тело само по себе ничего не значит!
Я бросилась на улицу; Пух что-то кричала мне вслед. Пещера наставников находилась недалеко от пещеры Утешительницы, но темнота сбила меня с толку. Только через две минуты бега я поняла, что бегу не в том направлении.
На меня глазели. Я не бежала трусцой, а неслась, словно за мной гнались. Но никто не лез; все смущенно отводили глаза – наверное, думали, что я привыкаю к носителю, раз веду себя как котёнок.
Я перешла на шаг, повернув на север, чтобы обогнуть пещеру Пуха.
Моя ходьба скорее напоминала бег. Лапы быстро-быстро стучали по земле, словно в ритм какой-то песенке. Шлеп-шлеп-шлеп по лужам. Нет, для ритма барабанов слишком много злобы. Неистово: шлеп-шлеп-шлеп. Как будто кого-то бьют. Холодок пробежал по спине.
Вдали показался силуэт пещеры;мой дом... Пройти всего ничего. Но я не стала спешить.
Меня мутило. Со мной это случилось впервые, но память услужливо напомнила всю гамму ощущений при рвоте. На лбу выступила холодная испарина, в ушах загудело. По всей видимости, мне предстоит испытать это на себе.
Рядом с пещерой росли густые кусты. Не тратя времени на поиски места получше, я поковыляла к кустам и обняла лапами камень. От тошноты кружилась голова.
Да уж, меня определенно сейчас вырвет.
– Странница, это вы? Странница, вам нездоровится?
Голос показался смутно знакомым. Только этого не хватало: зрителей, которые смотрят, как я склонилась над кустом и изрыгаю остатки ужина.
– Кто ваш Целитель? – спросил голос откуда-то издалека, прорываясь сквозь гул в ушах. Лапа коснулась моей согнутой спины. – Позвать Целителя?
Я хорошенько прокашлялась и покачала головой. Второго приступа ждать не приходилось: желудок опустел.
– Нет, все в порядке. – Я выпрямилась, не отпуская камень, подняла глаза и увидела, кто застал меня в минуту слабости.
Патрульная, которую я увидела с Бураном Холодной Зимой. Я смерила ее пристальным взглядом и снова склонилась над листьями. Плевать, что тошнить уже нечем, главное – не видеть ее лица.
Пока пустой желудок тщетно тужился, меня осенило: она здесь не просто так.
О нет! Только не это, нет, нет, нет!
– Зачем? – Я задыхалась, дурнота и паника мешали говорить. – Зачем вы пришли? Что случилось? – В висках стучали неутешительные слова Утешительницы.
Я взглянула на лапы, вцепившиеся в лапы Патрульной, и только через две секунды поняла, что лапы мои.
– Хватит! – прошипела она, меняясь в лице.
Лапы разжались, голова низко опустилась.
– Извините! – выдохнула я. – Не знаю, что на меня нашло.
Патрульная наградила меня злым взглядом и переступила с лапы на лапу.
– Вы нездоровы, и, вероятно, я вас напугала.
– Не ожидала вас увидеть, – пролепетала я. – Зачем вы пришли?
– Давайте сначала заглянем в палатку Целителя. Если это Зелёный Кашель, его легко вылечить. Не стоит испытывать новое тело на прочность.
– Кашель тут ни при чем. Я не больна.
– Отравление? Тогда нужно сообщить Высшим, где вы взяли дичь.
Ее назойливость начинала действовать на нервы.
– Это не отравление. Я совершенно здорова.
– Вы должны показаться Целителю. Беглый осмотр… носителя нужно беречь. Нельзя быть такой безответственной. При нашей-то дичи...
Я глубоко вздохнула, борясь с желанием снова в нее вцепиться. Я была на целую голову выше. В драке ей меня не одолеть.
В драке? Я развернулась и быстро зашагала к пещере. Слишком много эмоций. Надо срочно успокоиться, пока я чего-нибудь не натворила.
– Странница! Подождите! Целитель…
– Целитель мне не нужен, – не оборачиваясь, ответила я. – Просто… слегка захлестнули эмоции. Все уже прошло.
Патрульная не ответила. Пока я гадала, как она истолкует мои слова, сзади зашумели её лапы. Не задёрнув полог, – все равно войдет! – я подошла к луже,опустила морду к воде прополоскала рот. Она молча ждала. Склонившись над лужей, я внимательно разглядывала отражение тёмной пещеры.
Ее терпение быстро иссякло.
– Вот что, Странница… кстати, вы еще не сменили имя? Вдруг вам неприятно, когда вас так называют?
Я не отрывала взгляд от лужи.
– Меня все еще зовут Странница.
– Занятно. А я думала, вы из тех, кто сам выбирает себе имя.
– Я выбрала. Меня устраивает имя Странница.
Мне уже давно стало ясно, что в пикировке, которую я подслушала в свой первый день в палатке Целителя, была виновата Патрульная. Такой вызывающей Души мне не доводилось встречать за все девять племён. Мой первый Целитель, Буран Холодной Зимой, один из добрейших и мудрейших Душ, – и тот не выдержал. Это успокаивало…
Я повернулась к Патрульной, которая расположилась на подстилке, всем своим видом показывая, что не спешит уходить. На ее губах играла самодовольная улыбка, глаза навыкате насмешливо щурились. Я едва сдержала злость.
– Зачем вы пришли? – повторила я вопрос, стараясь говорить ровным голосом. Я не позволю ей второй раз вывести меня из себя.
– От вас давно не было никаких новостей, вот я и решила зайти. Наше дело пока не продвинулось.
Когти легко выпустились из подушечек, но голос не выдал охватившего меня облегчения.
– Это лишнее. К тому же прошлой ночью я отправила к вам Патрульного.
Ее брови сошлись, придав ей вид одновременно сердитый и раздосадованный, как будто в ее гневе виноват кто-то другой. Послышался шум. Тот самый Патрульный зашёл в пещеру и зашептал моей Патрульной что-то на ухо, после чего быстро вышел.
– Ах да, я очень быстро ушла из племени Грозы, – сухо произнесла она и притихла, переваривая информацию.
– Я отправила его рано утром, – сказала я. – В полусне. Наверное, часть я вспомнила, а часть мне просто приснилась.
Слова Метели сами сорвались с языка; я даже добавила эдакий легкомысленный смешок в конце – от себя. Да, я слукавила. Пошла на обман. Патрульной незачем знать, что я слабее своего носителя.
В кои-то веки Метель не злорадствовала над моим признанием. Она была слишком рада, слишком благодарна, что я ее не выдала, пусть и по своим, меркантильным, соображениям.
– Занятно, – пробормотала Патрульная. – Еще один на воле… – Она покачала головой. – Видно, мир еще не скоро наступит. – Было видно, что мысль о хрупкости мира ее не только не ужасает, а напротив – радует.
Я прикусила губу.
«Отрекись от послания совсем, скажи, что котёнок тебе приснился», – попросила Метель.
«Не глупи, – одернула я ее. – Она нас раскусит».
Можно представить, каким отталкивающим характером обладала Патрульная, раз даже мы с Метелью помирились.
«Ненавижу ее». – Шепот Метели был пропитан ядом, едким ядом.
«Знаю, знаю». – Мне не хотелось признаваться, но я чувствовала… то же самое. Ненависть непростительна. Но эта Патрульная… трудно было испытывать к ней приязнь. Невозможно.
Патрульная прервала мой внутренний диалог.
– Значит, никаких других направлений, кроме этого места, вы не укажете?
Мое тело отреагировало на раздраженный тон.
– Ни о каких местах на карте речь не идет. Это лишь ваше предположение. И отвечая на ваш вопрос: нет, не укажу.
Она укоризненно зацокала языком.
– Но вы же описали ориентиры.
– Мне так показалось. Это все, что я разобрала.
– А что так плохо? Никак не справитесь с вашей кошкой? – Она громко рассмеялась… надо мной.
Я встала к ней спиной и постаралась взять себя в лапы. Представила, что ее там нет. Что я стою одна в пещере, а рядом посапывают Воители, – стою и гляжу в окно на кусочек ночного неба, на три уместившиеся в нем яркие звезды… Ну, условно одна.
Пока я разглядывала крохотные точки, мерцающие в темноте, знакомые бессвязные ориентиры – из снов и скомканных воспоминаний, – сменяя друг друга, прокручивались в голове.
Первый: тягучая, неровная кривая, резкий поворот на север, еще один поворот в обратную сторону – и снова на север, на этот раз дольше, а затем внезапный спуск южнее, постепенно опять переходящий в пологую кривую.
Второй: изломанный зигзаг, четыре резких угла, пятая линия обрывается – будто срезали…
Третий: ровный подъем и ответвление – длинный тонкий палец протягивается на север и возвращается обратно.
Непонятно… Явная бессмыслица. Но я знала, что для Метели это важно. С самого начала знала. Она хранила эту тайну как никакую другую – почти как воспоминания о брате. До прошлой ночи я и не подозревала о существовании котёнка. Я гадала, почему она сдалась. Может, чем громче звучал голос в моей голове, тем меньше у нее оставалось сил на секреты. Может, она снова оступится, и я пойму, что значат эти странные ориентиры. Они явно что-то значат… Куда-то ведут.
В воздухе еще висел отголосок смеха Патрульной, а я вдруг осознала, почему так важны эти воспоминания.
Ну, конечно, по ним можно вернуться к Пеплу. К ним обоим, Пеплу и Ветру. Куда же еще? Разве есть другие места, которые так много для нее значат?.. Нет, не вернуться, попасть, потому что ни один из них еще не пользовался этими ориентирами. Для нее они были такой же загадкой, как и для меня, до тех пор пока…
Стена не успела опуститься, потому что Метель отвлеклась, сосредоточившись на Патрульной, на которую я перестала обращать внимание. Только когда она забилась в моей голове, я услышала шум шагов за спиной и сообразила, что Патрульная идет ко мне.
Патрульная вздохнула.
– Я ждала от вас большего. Если верить статистике.
– Жаль, что вы не смогли самолично выполнить это задание. Наверное, в два счета раскусили бы мятежного носителя. – Я не повернула головы. Мой голос оставался ровным.
Она хмыкнула.
– В первое время и без мятежных носителей хватает работы.
– Знаю. Я сама участвовала в нескольких заселениях.
Патрульная фыркнула.
– И долго вы усмиряли племя Реки? Побегать, наверное, за ними пришлось?
Я старалась говорить спокойно.
– В племени Реки проблем не было. В племени Звёзд, впрочем, все прошло не так гладко. Из-за грубой ошибки мы потеряли всех. – Печаль произошедшего эхом отозвалась в моих словах. – Тысячи Воителей не приняли нас, предпочли уснуть вечным сном: заложили выход из пещеры и умерли от голода.
«Повезло им», – прошептала Метель. В ее мысли не было яда, лишь одобрение всплывшей в памяти трагедии.
«Такая утрата!..»– Я пропустила через себя боль воспоминаний, чувство умирающего разума, агонию тысяч и тысяч родных существ, обрушившуюся на нас с сестрами.
«Как ни взгляни – все смерть».
Патрульная заговорила, и я попыталась сосредоточиться на одном разговоре.
– Да. – В ее голосе послышалось смущение. – Прокол вышел.
– Иногда не стоит слишком сильно давить…
Она не ответила и отступила на несколько шагов.
Все знали, что массовое самоубийство произошло из-за оплошности Патрульных, которые недооценили котов и опрометчиво приступили к первому заселению, не подготовившись к полномасштабной ассимиляции. Когда они поняли, на что готовы пойти – и охотно идут – Воители Звёзд, было уже слишком поздно. Груз свёртков со спящими Душами был слишком далеко: к его прибытию племени Звёзд больше не существовало.
Я неотрывно смотрела в лицо Патрульной, стараясь понять, какое впечатление произвели мои слова.
Никакой реакции: она стояла, вперив взгляд в бледную пустоту голой стены напротив.
– Простите, больше ничем не могу помочь, – твердо произнесла я, давая понять, что разговор окончен, и приготовилась выдворить незваную гостью из пещеры. «Из нашей пещеры», – язвительно напомнила Метель. Я вздохнула… Она наглела на глазах. – Понимаю, вам пришлось проделать долгий путь. Очень жаль.
– Призвание такое, – пожала плечами Патрульная. – Я занимаюсь только вами и останусь здесь до тех пор, пока не найду остальных. Глядишь, рано или поздно повезет – так что привыкайте.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Понедельник, 29.08.2011, 21:13
 
ЛюсиндаДата: Воскресенье, 28.08.2011, 22:02 | Сообщение # 12
Участник Советов. Критик, писатель, комментатор.
Группа: Участники Советов
Сообщений: 11222
Какой ужас... Целое племя погибло из-за этих Душ, с позволения сказать! Leaf Leaf Leaf
Удивительно, каким вообще удавалось вселяться в других котов, наверное, специально выбиралиодиноких и никому не нужных, или загнанных чуть ли не до смерти, как Метель.
А Душам запрещалось размножаться, что ли? Почему Пух просила Странницу быть осторожной с котами?


Ava by Туман

Таково было мое желание, и я никому не обязана отчетом в своих действиях!

Молния...
Сквозь расколотый кристалл -
Молния...
Эшафот и тронный зал -
Молния...
Четверых Один призвал -
Молния...
 
Звёздная_МолнияДата: Понедельник, 29.08.2011, 21:12 | Сообщение # 13
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Quote (Люсинда)
Какой ужас... Целое племя погибло из-за этих Душ, с позволения сказать! Leaf Leaf Leaf
Удивительно, каким вообще удавалось вселяться в других котов, наверное, специально выбиралиодиноких и никому не нужных, или загнанных чуть ли не до смерти, как Метель.
А Душам запрещалось размножаться, что ли? Почему Пух просила Странницу быть осторожной с котами?

Да, племя Звёзд действительно жалко...
Нет,почему одиноких? Одними из первых были Пух и Крик. К ним часто заходили коты по одному в пещеру, то к Пуху, то к Крику...вот они его тык по голове до потери сознания...дальше не буду продолжать. Конечно, им тяжело было маскироваться...
Нет, почему, все инстинкты работают так же, как и у обычных котов... Пух не просила быть осторожной Странницу. Она...ммм...можно сказать пыталась переключить её внимание на душу в теле, а не на мятежника.

Добавлено (29.08.2011, 21:12)
---------------------------------------------
Глава 7
Столкновение


– Да, Свет Луны? – Я обрадовалась,увидев, что поднятый хвост ученика прервал рассказ. Сегодня я чувствовала себя не в своей тарелке даже во время тренировок. Моей сильной стороной, единственным достижением был личный опыт, которым я делилась. Телу-носителю не слишком повезло с образованием: еще учеником Метель пустилась в бега. В этом сезоне Зелёных Деревьев мне впервые пришлось рассказывать о незнакомом племени. Без сомнения, ученики замечали разницу.
– Простите, что перебил, но… – На редкость крупный ученик с серой, как будто седой шерстью, запнулся, пытаясь сформулировать вопрос. – Я правильно понимаю? Кровавые Воины действительно… могут съесть своих детей? Проглотить заживо? – Он старался не показать ужаса. Разве Душа вправе судить другую Душу? Впрочем, он с племени Реки… неудивительно, что он болезненно воспринял участь сходной формы жизни в другом племени.
Меня всегда поражало, как некоторые Души отдаются заботам племён, в которых обитают, переставая замечать остальную Вселенную. Хотя справедливости ради надо заметить, что, когда Кровавое Племя приобрело свою дурную славу, Свет Луны вполне мог находиться в свёртке.
– Да, если котят прокормить нет возможности, то они попросту съедают их,в тоже время получая все необходимые питательные вещества. В этом и заключается основная дилемма, так сказать, наболевший вопрос Кровавого Племени. Именно поэтому племя так и не стало таким же, как остальные, хотя было достаточно времени всё исправить. Также там отмечен высокий процент перемещений… При открытии Кровавого племени доминирующий вид – Кровавых Воинов – ошибочно сочли единственной разумной формой жизни в племя. В силу своих культурных предрассудков Кровавые Воины не признавали остальные племена равными, поэтому прошло немало времени после первой волны заселения, прежде чем Души поняли, что убивают мыслящих существ. С тех пор Души в Кровавом Племени сосредоточили усилия на поиске альтернативной диеты. К работе привлекли Воителей Мрака, но от одного племени до другого – сотни километров пути. Полагаю, что проблема вскоре будет решена, и у нас появится надежда на переучение Кровавых Воинов. А пока жестокость сведена к минимуму. Никаких съеданий заживо и тому подобного.
– Но как они могут… – Свет Луны умолк, не в силах договорить.
Кто-то другой закончил его мысль:
– Какая жестокая экосистема. Почему же от племени не отказались?
– Естественно, это обсуждалось, Луч. Однако мы так легко от племени не отказываемся. Для многих Душ Кровавое племя стало домом, их нельзя выселить принудительно. – Я отвела взгляд и углубилась в память, всем своим видом показывая, что не желаю продолжать разговор.
– Но это же варварство!
Физически Луч был младше остальных учеников – честно говоря, по возрасту с ним сравнился бы разве что мой носитель – и считался совсем котёнком с другой, более важной, точки зрения. Племя Ветра стало его первым племенем – даже Мать до посвящения была кошкой. По кругозору Луч уступал старшим Душам, привычным к путешествиям. Я гадала, каково это: с рождения, без предварительной подготовки, оказаться в мире всепоглощающих чувств. Ну как тут сохранить объективность? Стараясь об этом не забывать, я терпеливо ответила:
– Каждое племя неповторимо. Только на личном опыте можно понять чужую культуру…
– Вы ведь никогда не жили в Кровавом Племени, – перебил он меня. – Наверняка, по тем же причинам… Вы побывали почти везде, а это племя пропустили…
– Выбор племени – это очень личное, интимное решение, Луч. Придет время, ты сам в этом убедишься. – Мой тон ясно указывал, что тема закрыта.
«Может, скажешь им? Ты ведь согласна, что это варварство, злое и жестокое. Чувствуешь иронию? То-то же. Так чего ты ждешь? Не можешь признать, что Луч дело говорит? Что в нем больше кошачьего, чем в остальных вместе взятых?»
Обретя голос, Метель стала совершенно невыносимой. Как тут сосредоточиться на Призвании, когда голова кругом идет от ее подколок?
За спиной у Луча шевельнулась темная тень.
Патрульная, почти что невидимая благодаря своей чёрной шерсти, подалась вперед, проявив живой интерес к разговору.
Я подавила желание осадить ее взглядом – не хотелось, чтобы и без того смущенный Луч по ошибке решил, что взгляд предназначается ему. Метель заворчала. Она хотела, чтобы я поставила нахалку на место. Патрульная следовала за нами по пятам, и это послужило Метели хорошим уроком: наивная, она думала, что сильнее меня ненавидеть некого.
– Наше время подходит к концу, – с чувством облегчения объявила я. – Завтра выступит Воин, который ответит на все ваши вопросы. Полёт Совы, новый житель нашего племени, более подробно, основываясь на собственных впечатлениях, расскажет нам о заселении Кровавого племени. Уверена, вы с уважением отнесетесь к нашему гостю и юному возрасту его носителя. Благодарю за внимание.
Ученики медленно разбрелись по оврагу, многие переговаривались между собой. Мне вспомнились слова Пуха о дружбе, но желания присоединиться к чьей-нибудь компании не появилось. Для меня они чужаки.
Для меня? Или для Метели? Трудно сказать. Может, я необщительна от природы? Моя биография служила лучшим тому подтверждением. Ни в одном племени я ни с кем не вступала в близкие отношения, нигде не задерживалась дольше, чем на один жизненный цикл.
Луч и лунный Свет оживленно спорили о чем-то в паре метров от меня. Я догадывалась, о чем.
– Рассказы об Кровавом племени накаляют атмосферу.
Я вздрогнула. За моим плечом стояла крошечная Патрульная. Обычно о ее приближении извещал громкий топот лап, но на этот раз она решила научиться шагать бесшумно... Чтож,ей это удалось.
– Не могу сказать, что люблю эту тему, – вежливо ответила я. – Предпочитаю делиться личным опытом.
– Ученики так бурно отреагировали.
– Да.
Она выжидающе на меня смотрела. Я отвернулась, вычищая комок шерсти из когтей.
– Да и вы тоже.
Я осторожно, не оборачиваясь,продолжила чистить когти.
– Интересно, почему вы не ответили на вопрос.
Она ждала моего ответа. Я промолчала.
– Так почему вы не ответили?
Я развернулась, не скрывая раздражения.
– Потому что вопрос не относился к теме тренировки, потому что Лучу нужно научиться себя вести, и потому что я сама решаю, на какие вопросы отвечать.
Я направилась к краю оврага. Патрульная засеменила рядом, стараясь успеть за моими длинными лапами. Мы молча вылезли из песчаного оврага и направились в лагерь. В лесу, среди раскаленных полуденным солнцем пылинок, летающих в солоноватом воздухе, она снова заговорила:
– Вы собираете где-нибудь осесть? Как насчет этого племени? Кажется, вам близки их… чувства.
Я вскипела: она явно желала меня оскорбить. Я пока не знала, как именно… Метель обиженно заворочалась.
– Не понимаю, куда вы клоните.
– Скажите мне одну вещь, Странница. Вам их жалко?
– Кого? – озадаченно спросила я. – Котят Кровавых Воинов?
– Нет, котов.
Я резко остановилась, и Патрульная чуть не врезалась в меня. До моей пещеры оставалось несколько метров, и я все еще надеялась от нее отделаться, хотя и не исключала, что она напросится в гости. Но ее вопрос застал меня врасплох.
– Котов?
– Да. Вам их жалко?
– А вам?
– Нет. Они были жестокой расой. Учитывая их повадки, им еще повезло, что они выжили.
– Не все они были плохими.
– Жестокость у них в крови. Генетическая предрасположенность. А вот вы их, похоже, жалеете.
– Тут есть что терять, вам не кажется? – Мы стояли на светлой тропинке между двух деревьев, заросших плющем. Темно-зеленый цвет плюща радовал глаз, особенно на фоне древесины. В нежно-золотистом воздухе витал солоноватый привкус океана, разносилось медоносное благоухание цветов. Легкий ветерок ласкал шерсть, нежно перебирая её. – Ни в каком другом носителе вы не получите таких ярких ощущений. Как не жалеть котов, у которых все это отобрали? – По лицу Патрульной невозможно было ничего прочесть. Я попробовала другой подход: – В каких племенах вам довелось побывать?
Она было смутилась, но тут же расправила плечи.
– Ни в каких. Я с самого начала жила в племени Ветра.
Это меня удивило – совсем котёнок, не старше Луча.
– Всего в одном племени? И сразу пошли в Патрульные?
Они кивнула и вздернула подбородок.
– Что ж. Это ваше решение. – Я двинулась дальше. Может, если не лезть в ее секреты, она ответит мне тем же…
– Я говорила с вашей Утешительницей…
«А может, и не ответит», – буркнула Метель.
– Что? – опешила я.
– Судя по всему, у вас проблемы не только со сбором нужной мне информации. Вы не думали о том, чтобы выбрать более гибкого носителя? Она ведь вам советовала?
– Пух вам этого не говорила!
Патрульная просияла.
– Ей и не пришлось. Я неплохо умею читать по кошачьим лицам. И вижу, когда мой вопрос бьет в точку.
– Да как вы смеете? Отношения между Душой и Утешителем…
– Святая святых? Я знаю правила. Но в вашем случае привычные способы расследования дали сбой. Пришлось проявить фантазию.
– Думаете, я скрываю от вас нечто, в чем призналась Утешительнице? – От ярости я не трудилась скрыть отвращение.
Моя злость Патрульную не беспокоила. Видимо, учитывая особенности ее характера, такие реакции были ей не в новинку.
– Нет. Вы наверняка говорите мне все, что знаете… Вот только ищете плохо. Такое случается. Вы сочувствуете своему носителю, позволяете ее воспоминаниям управлять вашим поведением. Вероятно, уже слишком поздно. Вам лучше переместиться, может, другим с ней повезет больше.
– Ха! Да Метель с потрохами их съест!
Лицо Патрульной застыло. Она ни о чем не догадывалась, даже если ей и удалось что-то выудить у Пуха! Она считала, что Метель влияет на меня бессознательно, через память…
– Занятно, что вы говорите о ней в настоящем времени.
Я пропустила ее слова мимо ушей, пытаясь скрыть свою промашку.
– Вы напрасно думаете, что кто-то другой сумеет сломить волю моего носителя.
– Есть только один способ выяснить.
– А что, есть желающие? – спросила я с отвращением в голосе.
Она ухмыльнулась.
– Мне разрешили попытаться. Много времени это не займет. Моего носителя пока придержат.
Я старалась дышать глубоко и ровно. Меня трясло, а Метель от ненависти лишилась дара речи. Мысль об Патрульной внутри меня – пусть я и знала, что меня тут не будет, – показалась настолько отвратительной, что меня чуть не вывернуло, как на прошлой неделе.
– Жалко, что я не Попрыгунья. Плохо для вашего расследования.
Глаза Патрульной сузились.
– Что ж, я готова ждать. Меня никогда не интересовала история, но раз так, придется пройти полный курс.
– Вы только что сказали, что уже слишком поздно, из ее памяти ничего не извлечешь, – напомнила я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Вам пора бы забыть об этом деле.
Она пожала плечами и натянуто улыбнулась.
– Наверняка поздно… для добровольной информации. Впрочем, даже если вы откажетесь сотрудничать, она сама нас на них выведет.
– Выведет?
– Конечно, стоит ей взять верх, и с вами повторится история того слабака, Шелест Бурной Реки, ставшего Сумраком. Помните? Который напал на Целителя.
Задыхаясь от гнева, я пожирала ее глазами.
– Да. Вероятно, это лишь вопрос времени. Ваша Утешительница не сообщала вам статистику, нет? Хм, в любом случае, она не располагает последними данными. Шансы на успешный исход в тех случаях, когда кошачий носитель начинает сопротивляться, – меньше двадцати процентов. Как вам такая новость? Уже сейчас меняют все данные. Взрослых носителей больше не будет… Риск слишком велик. Мы теряем Души. Не пройдет и года, как она заговорит с вами, заговорит через вас, станет самостоятельно принимать решения.
Я не шелохнулась, на лице не дрогнул ни один мускул. Патрульная встала на кончики когтей, пытаясь заглянуть мне в глаза. Ее голос вдруг стал низким и бархатистым – слишком уж она хотела меня убедить.
– Вы этого хотите, Странница? Пропасть? Раствориться в чужом сознании? Стать еще одним телом-носителем? Будет только хуже. Вы потеряете себя. Она победит, и вы исчезнете. Разве что кто-то вмешается… Может, вас переместят, как Сумрака. И вы станете котёнком по имени Метель, которая играется с дичью, хотя должна бы быть Охотницей. Или что там предпочитает ваша Метель?
– Шансы – меньше двадцати процентов? – прошептала я.
Она кивнула, усмехнувшись.
– Вы теряете себя, Странница. Все миры, весь накопленный опыт – впустую. Я знаю всю вашу биографию, из вас может выйти полноценная Мать. Если бы посвятили себя Материнству, по крайней мере, ваши знания не пропали бы. Что вы с собой делаете? О Материнстве вы подумали?
Я зарделась, отпрянула от нее.
– Простите, – пробормотала она, изменившись в лице. – Это было невежливо. Забудьте о моих словах.
– Я иду в пещеру. Оставьте меня в покое.
– Не могу, Странница. Я выполняю свою работу.
– Столько усилий ради какой-то горстки котов! Откуда такое рвение? Какой смысл в вашей работе? Мы победили! Пора бы и вам влиться в общество, заняться чем-то полезным.
Ни вопросы, ни обвинения ее не задели.
– Повсюду, где наш мир соприкасается с их миром, царит смерть. – Она произнесла эти слова миролюбиво, и на миг под злобной маской словно проступил другой кот. Меня удивило, как искренне она верит в свои слова. Раньше я считала, что она выбрала Призвание Патрульного, потому что втайне наслаждалась насилием. – Нельзя позволить, чтобы от рук вашего Пепла или вашего Ветра гибли Души. Пока на планете не установится полный мир, моя работа будет востребована. Пока где-то прячутся Пеплы, я останусь на страже. Пока такие вот Метели водят нас за нос…
Я повернулась к ней спиной и широкими шагами направилась к пещере: если хочет, пусть догоняет бегом.
– Не потеряй себя, Странница! – вопила она мне в след. – Время на исходе! – Она замолчала, а затем крикнула еще громче: – Сообщи, как сменишь имя на Метель.
Расстояние между нами увеличивалось, ее голос затихал вдали, но она упрямо следовала за мной. Последняя неделя была утомительной – лицо Патрульной, которое маячило сзади учеников на каждой тренировке, ежедневный топот лап за спиной, – но не шла ни в какое сравнение с тем, что меня ждало впереди. Патрульная превратит мою жизнь в ад.
Метель яростно забилась под сводом черепа.
«Давай сделаем так, чтобы ее поперли с работы. Скажем ее начальству, мол, неподобающе себя ведет. Напала на нас. Наше слово против ее…»
«В кошачьем мире… – напомнила я, почти сожалея, что подобный поступок невозможен. – У нас нет начальства как такового. Все работают сообща, на равных. Есть управленцы, которые собирают информацию, есть советники, которые принимают решения на основе полученной информации, но они не вправе принудительно снять с задания кого бы то ни было. Понимаешь, у нас все устроено таким образом…»
«Да плевать, как у вас все устроено. Нам-то что делать? Придумала: давай ее убьем!»
Перед глазами встал непрошеный образ: когти впиваются в горло Патрульной..
«Вот потому на Земле под нашей опекой стало куда лучше», – заметила я.
«Не кочевряжься. Тебе не меньше моего понравится».
Образ возвращается: в нашем воображении лицо Патрульной синеет – и нас накрывает жгучая волна удовольствия.
«Это не я, это ты».
Я говорила правду: меня мутило от одной мысли об убийстве. Но кое в чем моя правда граничила с ложью, потому что я была бы счастлива навсегда избавиться от Патрульной.
«Что будем делать? Я не сдамся. Ты не сдашься. А эта Патрульная, шпионка проклятая, и подавно не сдастся. Как пить дать».
Я не ответила. Что тут скажешь?
В моей голове ненадолго наступило затишье. Приятное ощущение. Мне хотелось продлить тишину, но, к сожалению, существовал лишь один способ вернуть покой. Стоит ли платить такую высокую цену? Был ли у меня выбор?
Метель мало-помалу успокоилась. К тому времени как я выходила из пещеры, впервые задёргивая полог – кошачье изобретение, бесполезное и бессмысленное в идеальном мире Душ, – она предалась размышлениям.
«Надо же!.. Никогда бы не подумала, что у вас все так устроено».
«Представь себе, мы весьма серьезно относимся к подобным вопросам. Спасибо за интерес»
. – Явный сарказм в моем тоне ее не задел.
Метель еще какое-то время раздумывала над своим открытием, но как только я задумалась, она переключилась на меня.
«Куда ты собралась?»
В мыслях Метели блеснула искорка паники, в поисках ответа она стала копошиться у меня в голове – словно перышком щекотала, – и я решила сэкономить ей силы:
«Я иду в племя Реки».
Паника разрасталась как пожар.
«Зачем?»
«Патрульной я не доверяю. Мне нужно поговорить с Целителем и принять решение».
Она надолго замолчала.
«Решение меня убить?»
«Вот именно».



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Воскресенье, 04.09.2011, 21:05
 
Звёздная_МолнияДата: Вторник, 30.08.2011, 17:21 | Сообщение # 14
T.A.O.
Панда OC
WelcomeBack~
Группа: Участники Советов
Сообщений: 1187
Киса, спасибо)

Глава 8
Любовь


– Вы боитесь сопровождающих? – В голосе Патрульной проступало насмешливое недоверие. – Вы восемь раз пересекали незнакомые территории, но боитесь пути в племя Реки с Патрульными?
– Во-первых, я не боюсь. Во-вторых, путешествие я проводила в свёртке, не имея ни малейшего представления о происходящем. И в-третьих, мой носитель не привык к сопровождающим.
Патрульная закатила глаза.
– Так примите лекарство! А если бы Целитель не переселился в племя Реки? До дома Больших добирались бы?
– До дома Больших – нет, а до племени Света дойду. Заодно и новый мир посмотрю. Пустыня завораживает…
– Скорее нагоняет скуку.
– К тому же я никуда не спешу, мне нужно побыть одной. – Я сделала ударение на последнем слове и сопроводила сказанное выразительным взглядом.
– Все равно не понимаю, зачем куда-то ехать. Здесь хватает компетентных Целителей.
– А мне спокойнее с Целителем Буран Холодной Зимой. У него есть опыт в подобных вопросах, а я подозреваю, что информации, которой я располагаю, недостаточно. – И я снова многозначительно на нее посмотрела.
– Странница, вы бы поспешили. Я заметила некоторые признаки…
– Простите, но, по-моему, вы судите предвзято. О поведении кошки мне известно достаточно, и признаки манипуляции я различу не хуже вашего.
Патрульная злобно на меня посмотрела.
Я ходила от кучи с дичью до пещеры, размышляя, что мне стоит съесть перед дорогой... За долгие месяцы стены моей маленькой пещеры оставались голыми, а углы-пустыми. Наверное, меня не тянуло здесь обосноваться.
Патрульная торчала у входа в пещеру, забрасывая меня ехидными вопросиками и замечаниями каждый раз, когда я оказывалась рядом. По крайней мере, в одном я была уверена: следом она не увяжется – характер не тот. Патрульная наконец сообразила, что все уговоры бесполезны, я к ней не присоединюсь, так что ей придется в одиночку лететь в племя Реки. Я вздохнула с облегчением: не хватало еще, чтобы она маячила рядом в прилесках, дежурила около меня, когда я охочусь, учиняла очередной допрос перед каждым приёмом пищи. Меня передернуло от этой мысли. Если новое тело – единственный способ избавиться от Патрульной… что ж, стоит об этом подумать.
Впрочем, можно поступить и по-другому: забыть этот мир, как страшный сон, и переселиться в другой вид носителя. Вычеркнуть из памяти неудачный опыт. Коты остались бы крошечным пятнышком в моей безупречной во всех других смыслах биографии.
Но куда переселиться? В уже знакомое племя? Сумрачное племя было одним из моих любимых, но променять зрение на тьму леса? Племя Света очаровывало… Но кошачьи жизненные формы Воителей Света почти лишены эмоций. Я бы тосковала по ритмам кошачьего мира.
В совершенно другого носителя? Было одно недавнее приобретение – здесь, на Земле, новых носителей прозвали барсуками за неимением более точного слова, хотя те больше походили на мини-медведей, чем на суровых млекопитающих. Высокоразвитый вид, и неповоротливый к тому же, но после долгого существования в виде лисы любое одиночество вызывало отвращение.
Нет, мне так много еще хотелось попробовать в облике кошки. Ничто во всей Вселенной не влекло меня так сильно, как маленький тайный овраг или бескрайнее пустынное небо из воспоминаний Метели.
Метель от комментариев воздержалась. С тех пор как я приняла решение отыскать Бурана Холодной Зимой, своего первого Целителя, она как-то притихла. Чем объяснялась ее отчужденность: хотела ли она показать, что не опасна и не будет обузой? Затаилась перед вторжением Патрульной? Готовилась к смерти?.. или к бою? А может, собиралась взять надо мной верх?
Каким бы ни был ее план, она отдалилась от меня, притаившись где-то в затылке.
Я в последний раз зашла в пещеру, проверить, не забыла ли чего. Пещера выглядела пустой. Очень мало подстилок; в племени было больше Патрульных, чем Воинов. Многие Воительницы ушли в детскую, чтобы скоро родить котят. Тогда племя и пополнится... Я чуть улыбнулась, представляя себе оживлённую поляну.
На выходе меня застал один из Патрульных. Меня потеряли на тренировках. Наверняка меня искал Крик: услышав моё туманное послание об моём уходе. Я так мучилась угрызениями совести из-за сорванных тренировок, словно решила сменить тело. Возможно, такой мой поступок, уход от обязанностей, подготавливал почву для следующего, слишком позорного пока, решения. Мне стало не по себе и, хотя я никуда не спешила, как-то вдруг расхотелось слушать Патрульного.
Я еще раз оглядела пустую пещеру. Не имело смысла что-то здесь оставлять, в жилище, так и не ставшем мне домом. У меня было странное чувство, что не только Метель, но и вся эта планета отвергает меня – и неважно, как сильно я хочу прижиться. Как будто мне не дано пустить здесь корни. Я криво ухмыльнулась при мысли о корнях. Какой-то суеверный бред лез в голову.
Мне еще не доводилось иметь носителя, верившего в приметы и суеверия. Ощущение показалось забавным, словно за тобой следит кто-то невидимый. По спине побежали мурашки.
Я плотно закрыла за собой полог, пережиток прошлого. Сюда никто не войдет, пока я не вернусь, Воины приходят в пещеру поздно вечером...
Не глядя на Патрульную, я подошла к выходу из лагеря. Мне нечасто приходилось путешествовать самой, да и Метели тоже, поэтому я немного нервничала. Впрочем, я не сомневалась, что скоро обвыкнусь.
Патрульная нагнала меня с некоей усмешкой на морде.
– Жду вас в племени Реки.
– Разумеется. – Я напрягла мышцы и резво сорвалась с места. Патрульная отпрыгнула с моей дороги, не желая надышаться пылью из-под моих лап.
– А может… – начала она, переходя на крик в попытке прорваться сквозь шум ветра в моих ушах. – Может, последую вашему примеру и пробегусь с ветерком. Посмотрим, кто из нас кого обгонит.
Сказано это было для того, чтобы вывести меня из себя. Я старалась не показывать виду, что у нее получилось. Устремив взгляд прямо перед собой,я выбежала на тропинку в лесу.
Я почти сразу отыскала выход из леса, а дальше следовала за пограничными метками, указывающими путь из племени Ветра. Вскоре метки закончились, а вместе с ними – и шанс не туда повернуть. Через восемь часов – путь недолгий – я буду в племени Света. Может, заночую в какой-нибудь пещерке. Я бы с удовольствием задержалась где-нибудь, если б точно знала, что Патрульная будет ждать на месте, изводясь от нетерпения, а не попрется следом.
Меня то и дело обгоняли другие коты, которые, в отличие от меня, стремились попасть в свои неведомые пункты назначения. Я же все время оборачивалась через плечо, высматривая хвост, да к тому же еле плелась.
Напрасно я ждала, не пробежит ли мимо меня знакомый силуэт. Не стоило вестись на злую шутку Патрульной; долгий путь и ее темперамент казались несовместимыми. Однако… взгляд продолжал ее искать.
Мне довелось побывать на западе, у океана, я путешествовала на юг и на север, вдоль границы племени Мрака, но на восток не выезжала ни разу. Цивилизация быстро осталась за спиной, и вскоре меня окружали лишь холмы и скалы, предваряющие безлюдный простор пустыни.
Чем дальше я отдалялась от племени, тем расслабленнее себя чувствовала – тревожный знак. Негоже так радоваться одиночеству. Души нуждались в обществе. Мы жили и работали, сливаясь в гармонии, – все одинаковые: миролюбивые, дружелюбные, честные. Откуда это чувство облегчения от разлуки с себе подобными?.. Неужели Метель постаралась?
Нет, Метель дремала где-то на задворках сознания.
Такого спокойствия я не чувствовала с тех самых пор, как она повторно подала голос. Мимо стремительно проносились мили, пролетали мрачные дикие скалы и пыльные пустоши, заросшие низкорослым кустарником, – до скуки однообразные. Я поняла, что, сама того не желая, бегу слишком быстро. Здесь не на чем было отдохнуть глазу, не за что зацепиться мысли. Позевывая, я гадала, почему в памяти Метели пустыня смотрелась куда более красочно и маняще. Что особенного в этом безжизненном месте?.. В поисках ответа я бесцеремонно вторглась в ее разум.
Окружавшая нас голая местность, покрытая скудной растительностью, не интересовала Метель. Она грезила о другой пустыне, красной, изрезанной каньонами, полной особой магии. Она даже не попыталась меня остановить и словно вообще не заметила вторжения. Я еще раз спросила, в чем причина ее отстраненности. Мыслей о борьбе не было: наоборот, мне показалось, она готовится к смерти.
В воспоминаниях она будто прощалась со мной, уходила в другое, излучающее счастье место. Сюда я была допущена впервые. В укромной расщелине, рассекавшей склон из красного песчаника, почти на уровне ливневых паводков, разместилось своеобразное жилище. Нелепое место, в стороне от любых троп и стежек – никто не станет искать в такой глуши. Ни удобств, ни электричества. В воспоминаниях Метель смеется, стоя у ямки в песке.
– Лучше любого тайника! – Пепел сдвигает брови, и морщинка на переносице становится глубже. Кажется, его смущает мой смех. Боится, что мне не понравилось? – Никаких следов, никто и не догадается, что мы тут.
– Мне нравится, – торопливо отвечаю я. – Как в старых историях. Тут здорово.
Улыбка, которая почти не покидает лицо Пепла – он даже во сне улыбается, – становится шире.
– Некоторые вещи даже в старых историях не увидишь. Пойдем, покажу, где куча с дичью.
Ветер вприпрыжку бежит впереди, темная шерсть развевается на бегу, смех эхом разносится по узкому каньону. Он теперь все время скачет, худой котёнок с потемневшей от солнца кожей. Я не понимала, какая тяжесть легла на эти узкие плечики. Теперь, когда с нами Пепел, Ветер заметно оживился. Тревога уже не омрачает его лицо, уступив место улыбке. Оказывается, мы оба куда выносливее, чем я думала.
– Кто это все построил?
– Отец и старшие братья. Я тоже немного помогал – или скорее путался под ногами. Отец застолбил за собой это местечко, и чихать он хотел на правила. Он даже не стал выяснять, кому принадлежит земля: никаких разрешений, никакой волокиты с землями племён! – Пепел смеется, запрокидывая голову. Солнце танцует на золотых прядках шерсти. – По истории племён этого места не существует. Правда, удобно? – И, как бы невзначай, кладёт свою лапу на мою.
Моя кожа вспыхивает от его прикосновения. Удивительно приятное чувство, только вот грудь как-то странно щемит.
Пепел все время вот так до меня дотрагивается, словно хочет убедиться, что я здесь, рядом. Понимает ли он, что со мной творится, когда его теплая лапа накрывает мою? Бьется ли его сердце так же часто, как мое? Или он просто рад, что больше не один?
Переплетя хвосты, мы проходим под небольшой купой тополей, чья зелень так ярко выделяется на красном песчанике, что у меня рябит в глазах. Здесь Пепел счастлив – счастлив по-настоящему. Я тоже счастлива – как же сложно привыкнуть к этому чувству!
Он не целовал меня с той первой ночи, когда я закричала, обнаружив шрам на его шее. Может, не хочет? Поцеловать его первой? А что, если ему не понравится?
Пепел смотрит на меня и улыбается: вокруг глаз лучиками появляется паутинка тоненьких морщинок. Мне становится интересно, действительно ли он так красив, как мне кажется, или же все дело в том, что он последний кот на Земле, если не считать нас с Ветром.
Нет, вряд ли. Он на самом деле прекрасен.
– О чем задумалась, Метель? – спрашивает Пепел. – О чем-то важном, наверное? – Он смеется.
Я пожимаю плечами, а внутри все трепещет.
– Здесь красиво.
Он смотрит вокруг.
– Да. Потому что здесь дом.
– Дом, – негромко повторяю я. – Дом.
– Твой дом тоже, если ты не против.
– Я не против. – Ощущение такое, будто каждая пройденная за последние три года миля вела сюда. Будь моя воля, мы бы ни за что не покинули это место, хотя я и понимаю, что придется. Еда не растет на деревьях. Не в пустыне, уж точно.
Он сжимает мне лапу: кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, почти неотличимое от боли.

Картинка смазалась: Метель прокрутила в памяти тот жаркий день до того момента, когда солнце скрылось за красными стенами каньона. Я устремилась за ней, загипнотизированная бескрайними просторами и пролетающими мимо высохшими кустами. Однообразие кружило голову.
Я украдкой заглядываю в узкую спаленку. Подстилка всего в нескольких дюймах от грубых каменных стен с обеих сторон.
Меня переполняет радость: Ветер спит в настоящей подстилке. Он раскинул в стороны длинные и тощие лапы, заняв почти всю подстилку. В жизни Ветер гораздо крупнее, чем котёнок в моей голове. Почти десять лун– скоро станет взрослым. Только вот для меня он всегда будет котёнком.
Ветер дышит ровно, сон его крепок и безмятежен – по крайней мере, сейчас.
Я тихонько прикрываю полог и возвращаюсь на подстилку, где сидит Пепел.
– Спасибо, – шепчу я, хотя Ветра сейчас и чудище Больших не разбудит. – Нехорошо получается. Подстилка для тебя слишком коротка. Может, ляжешь с Ветром?
Пепел посмеивается.
– Метель, ты всего на несколько мышиных хвостиков ниже меня. Спи уж там. В следующий раз, как пойду за продуктами, присмотрю себе ещё одну подстилку.
Мне это не нравится по множеству причин. Он что, собрался куда-то? И если так, возьмет ли он нас с собой? Он что, думает, что я до конца жизни буду спать с Ветром?
Пепел обвивает меня хвостом и притягивает к себе. Я пододвигаюсь, хотя от тепла его тела снова щемит сердце.
– Чего насупилась? – спрашивает он.
– Когда ты… когда мы уйдём?
Он пожимает плечами.
– Собранной еды хватит на несколько месяцев. Если хотите пожить здесь подольше, я сделаю набег-другой на близлежащие помойки. Наверняка ты уже устала от скитаний.
– Устала, – соглашаюсь я и делаю глубокий вдох, для храбрости. – Но куда ты, туда и я.
Он крепче меня сжимает.
– Мне это по душе. Как подумаю о разлуке… – Он тихонько смеется. – Может, это прозвучит странно, но я бы скорее умер… Не слишком выспренне?
– Нет, я тебя понимаю.
Должно быть, он чувствует то же, что и я. Разве он сказал бы так, если бы не воспринимал меня как кошку?
Я вдруг понимаю, что – впервые с той самой ночи, когда мы познакомились, – Пепел со мной наедине: впервые полог разделяет нас двоих и спящего Ветра. Мы много ночей провели без сна, перешептываясь, рассказывая друг другу истории, веселые и ужасные, и Ветер всегда пристраивал голову у меня на боку. Мое дыхание учащается, стоит мне подумать о пологе.
– Вряд ли тебе понадобится ещё подстилка, – вырывается у меня.
Я чувствую на себе его вопросительный взгляд, но не могу на него ответить. Слишком поздно, сказанного не вернуть.
– Не волнуйся, мы останемся тут, пока не закончится еда. Эта подстилка – просто царское ложе по сравнению с местами, в которых мне доводилось спать.
– Я о другом, – говорю я, все так же не поднимая глаз.
– Ты будешь спать на одиночной подстилке. И никаких возражений я не потерплю.
– И не об этом, – почти шепчу я. – Просто… маленькая подстилка подошла бы Ветру,она еще долго бы ему прослужила. А я могла бы спать… с тобой…
Молчание. Мне хочется посмотреть на его реакцию, но я не решаюсь поднять глаза. Вдруг я увижу отвращение? Я же не переживу… Вдруг он меня прогонит?
Прохладный нос приподнимает мой подбородок и исчезает. Наши взгляды встречаются, и мое сердце замирает.
– Метель, я… – Его улыбка погасла.
Я пытаюсь отвернуться, но он так на меня смотрит – взгляд отвести не получается. Неужели он не чувствует искру, пробежавшую между нашими телами? Неужели нет? Но почему тогда я чувствую? Как будто между нами, словно цветок меж страниц толстой книги, зажато плоское солнце, которое сжигает бумагу. Может, для него это что-то другое? Неприятное?
Пепел отворачивается; теперь он, а не я, отводит глаза, но не отстраняется и чуть слышно шепчет:
– Не стоит, Метель. Ты ничего мне не должна.
Мне трудно глотать.
– Я не хочу… Я не чувствую себя обязанной. И ты… ты тоже ничем мне не обязан. Забудь.
– Такое не забывается, Метель.
Он вздыхает, и мне хочется провалиться сквозь землю. Хочется сдаться – отдать свой разум тем червякам, если это единственный способ исправить ошибку. Я бы отдала все будущее за две прошедшие минуты. Все бы отдала.
Пепел тяжело вздыхает, напряженно смотрит в пол, сжимает челюсти.
– Мел, так быть не должно. Только потому, что мы вместе, потому что мы последние кот и кошка на Земле… – Я впервые вижу, чтобы он так мучительно подбирал слова. – Это не значит, что ты должна чем-то жертвовать. Я не из таких… Ты не обязана…
Он выглядит таким расстроенным и хмурым, что я начинаю снова говорить, хотя, еще не открыв рот, понимаю, что совершаю ошибку.
– Я о другом, – бормочу я. – Я не говорю, что чувствую себя «обязанной», и ты не «из таких». Нет. Конечно же не из таких. Просто…
Просто я люблю его. Я крепко сжимаю зубы, чтобы не пасть еще ниже. Нужно прикусить этот противный язык, пока он окончательно все не испортил.
– Просто что? – не сдается он.
Я пробую помотать головой, но он вновь выжидающе смотрит на меня.
– Метель?..
Я вырываюсь и изо всех сил качаю головой.
Он придвигается ближе, лицо его внезапно меняется: на нем отражается борьба – новое, незнакомое выражение. И чувство, что меня отвергли, от которого щипало в глазах, отчего-то проходит.
– Поговори со мной… пожалуйста, – тихо произносит он.
Я чувствую его дыхание на своей щеке и на несколько секунд теряю способность мыслить. Вижу его глаза и забываю о своем позоре, забываю, что совсем недавно хотела замолчать навсегда.
– Если бы из всех кошек в мире мне надо было выбрать, с кем отправиться на необитаемую планету, я бы выбрала тебя, – шепчу я. Солнце между нами разгорается. – Я всегда хотела быть с тобой. И не только… не только разговаривать. Когда ты прикасаешься ко мне… – Я несмело провожу по теплой шерсти хвостом – и под кожей словно пробегают искры. Его хвост обнимает меня. Чувствует ли он этот жар? – Я не хочу, чтобы ты останавливался. – Хочется точнее подобрать слова, но не могу. Ничего страшного. Я и так уже во всем призналась. – Если ты не чувствуешь ко мне того же, я пойму. Ты только скажи, – в отчаянии вру я.
– О, Метель! – выдыхает он и притягивает меня к себе. На его губах искры жарче всего, раскаленные. Я не понимаю, что делаю, но это уже не важно. Его нос в моей шерсти, в моем сердце – его огонь. Я не могу – не хочу – дышать.
Его губы ловят мое ухо, а когда я снова пытаюсь их найти, Пепел удерживает мое лицо.
– Это чудо – больше, чем чудо, – что я нашел тебя, Метель. Если бы мне пришлось выбирать между прошлой жизнью и тобой, я бы выбрал тебя. Не пожалел бы пять миллиардов жизней.
– Так нельзя.
– Нельзя иначе.
– Пепел, – выдыхаю я, пытаясь снова дотянуться до его губ. Он отстраняется, будто хочет что-то сказать. Разве нужно что-то еще говорить?
– Но…
– Но? – Какие тут могут быть «но»? Какие могут быть «но», если между нами такая искра?
– Тебе всего семнадцать лун, Метель. А мне уже двадцать шесть.
– И что?
Он не отвечает. Его хвост медленно гладит мне плечи, заливая их огнем.
– Ты что, издеваешься? – Я отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. – Мы пережили конец света, а тебя волнуют какие-то условности?
Он громко сглатывает, прежде чем продолжить.
– Большинство условностей существуют не просто так, Метель. Я буду последним негодяем, если тобой воспользуюсь. Ты слишком юна.
– Юность умерла. Все выжившие – древние старики.
В уголках его рта пробивается улыбка.
– Может, ты и права. Но спешить все равно ни к чему.
– Чего ждать? – требую я ответа.
Он медлит, обдумывая ответ.
– Что ж, для начала поговорим… о вещах прозаических.
Пытается меня отвлечь, увести от темы разговора? Похоже на то. Не верится, что разговор принимает подобный оборот. Если он на самом деле меня хочет, это не имеет смысла.
– Понимаешь, – сбивчиво объясняет он, и кажется, что под золотистым загаром проступает румянец смущения. – Когда я обустраивал это место, то не планировал… гостей. То есть… – Остальное он выпаливает одним махом: – Я не собираюсь сейчас заводить котят.
– Но… – Я мучительно морщу лоб.
С его лица ушла улыбка, и я впервые замечаю, как оно искажается от злобы – никогда бы не подумала, что Пепел на это способен.
– Не хочу, чтобы мои котята родились в этом мире.
До меня доходит смысл его слов, и я сжимаюсь, представив невинную кроху, открывающую глаза в подобном месте. Мне и так с лихвой хватает глаз Ветра, которого не ждет ничего хорошего – даже при самом лучшем раскладе.
Пепел вдруг снова становится Пеплом. Лучики вокруг глаз собираются в морщинки.
– И потом, у нас еще есть время… все обдумать. – Кажется, он опять уходит от разговора. – Ты хоть понимаешь, сколько времени прошло с тех пор, как мы встретились? Всего четыре недели.
Я поражена.
– Не может быть!..
– Двадцать девять дней. Я считаю.
Я пытаюсь вспомнить. Не может быть, чтобы всего за двадцать девять дней Пепел сумел так изменить нашу жизнь. Как будто мы с Ветром все время были с ним. Два или три года…
– Время у нас есть, – повторяет пепел.
Меня охватывает дурное предчувствие, приступ паники надолго лишает дара речи. Он с тревогой следит за переменой в моей лице.
– Но ты же не знаешь… – Безысходность, которая отступила, когда он меня нашел, настигает вновь, как удар хлыста. – Никто не знает, сколько времени нам осталось: месяцы, дни, часы…
Он смеется, согревая меня своим смехом, и касается языком сердитой складочки между нахмуренными бровями. – Не волнуйся, Метель. Наш союз заключен на Небесах. Ты моя судьба. Никому – слышишь, никому! – я тебя не отдам.

Не спрашивая моего согласия, Метель вернула меня в настоящее – к узкой ленте тропинки, вьющейся через пустыню под безжалостным полуденным солнцем. Я смотрела на пустоту впереди и ощущала пустоту внутри.
Ее мысль легким вздохом пронеслась в голове: «Если б знать, сколько нам осталось».
У меня по щекам текли слезы… наши с ней общие слезы.



Too much,
No more,
Your love..
It's an OVERDOSE...
_____________
Oneureun dugaeui dari, dugae, dugaeui dari..


Сообщение отредактировал Звёздная_Молния - Воскресенье, 04.09.2011, 21:08
 
ГостьДата: Четверг, 01.09.2011, 15:46 | Сообщение # 15
Группа: Гости





Я прочитала всё) Это так здорово) Спасиба аффтору)Жду проду)

 
Остров Советов » Персональные пещеры » Пещера Звёздной Молнии и Снежнозимки » Гостья (Труд)
  • Страница 1 из 3
  • 1
  • 2
  • 3
  • »
Поиск:
Новый ответ
Имя:
Все смайлы
Смайлики: дизайн ©Капля Росы
Только для Острова Советов©
Копирование на другие форумы запрещено
{?BBPANEL?}
Опции сообщения:
Код безопасности:

Яндекс.Метрика

Коты-Воители, Знамение Звезд, Эрин Хантер, Остров Советов, Красная Звезда, Перламутровая, форум, творчество, общение, КВ ЗЗ
Шапка © Прометей
Copyright Красная Звезда© 2009-2019
Вверх Вниз
Конструктор сайтов - uCoz